Чтение онлайн

— Нет. Не хочу. Тут у меня работа, мастерская. А приедешь куда —ни жилья, ни денег, ни работы. Куда я там, на незнакомом месте, да с больной ногой, да ещё и с ребёнком?

— Как знаешь, Петь. Вот случится что с Ленкой —сам всю жизнь мучиться будешь потом.

— Да что случится-то? Даже если и будет налёт, ничего страшного. Опять спустимся в бомбоубежище, переждём

— Верно, пап, —влезаю я в разговор. —Не нужно никуда уезжать. У меня тут подруги, школа.

— Цыть, пигалица! От горшка два вершка, а лезет. Мозгов меньше, чем у курицы.

— Ну, деда!

— Что «деда». Ты чего принесла? Вот чего ты принесла, а? Тебя за чем посылали?

— За хлебом.

— А ты что принесла?

— Сухарики.

— «Сухарики». Бестолочь.

— У нас ведь есть хлеб. Завтра ещё куплю.

— Балда. Сходи на кухню, чайник поставь. Давай-давай, иди, не кривись…

По закону подлости мерзкие братья Кругловы, конечно же, были на кухне. Они сидели у своего кухонного стола и вдвоём лопали яичницу прямо со сковороды, поставив ту между собой. А стол у них стоит сразу возле раковины. Чудненько.

Я взяла наш зелёный чайник, подошла к раковине и включила воду на всю мощность. А потом подставила чайник так, чтобы все брызги полетели на братьев и на их яичницу. Полюбовавшись на мокрые головы и рубашки вскочивших братьев и на плавающие в сковороде остатки их яичницы, я невинным голосом сказала: «Простите, пожалуйста, мальчики. Я случайно». Наполнив чайник, поставила его на плиту и, с чувством честно выполненного долга, вернулась в нашу комнату.

Папа и дедушка Кондрат всё спорили о том, нужно ли ехать в эвакуацию или нет, а я взяла с полочки книгу Гайдара «Тимур и его команда», включила лампу на своём письменном столе и села читать. Зачитавшись, забыла обо всём на свете. И тут раздался стук в дверь и голос тёти Шуры, мамы Кругловых, произнёс из коридора: «Соседи, а у вас чайник пустой на плите стоит!»

Бросив книгу, бегом кинулась на кухню. Ну, так и есть. Так и есть! Наверняка ведь работа кого-то из Кругловых. После моего ухода они почти всю воду из чайника слили, да так на огонь и поставили. Вот свиньи!..

Класс заполнился почти полностью. Нас тут 24 человека. Вот только это сводный класс. Все четыре года, что я училась в школе, я всегда была в классе «А». Сначала в 1-А, потом во 2-А и так далее. А теперь вот буду ходить просто в 5 класс. Без буквы. 5-А и 5-Б слили в один. Не знаю, где все остальные ребята. Может, уехали из города, а может и дома сидят. Моя мама тоже вчера долго думала, отпускать ли меня в школу или нет. Тревога так и витает в воздухе.

Мы все очень внимательно следим за любыми вестями с фронта. Фашисты уже совсем близко. Вчера мама вернулась с работы и рассказала, что немцы захватили какую-то важную железнодорожную станцию и теперь уехать из Ленинграда по железной дороге невозможно.

Да, мама же вернулась! Она ещё двадцатого августа вернулась, с утра. Грязная, голодная. И страшно усталая. Мама как приехала, так сразу пошла в баню. Очень хотела помыться, больше месяца не мылась. И я с ней пошла за компанию. И хорошо, что пошла. Мама была такая уставшая, что несколько раз едва не заснула прямо в бане. Мне её постоянно приходилось теребить, чтобы она взбодрилась. А когда домой вернулись, так она и есть не смогла —заснула прямо в одежде. Я тогда её кое-как раздела и уложила нормально.

А мама до самого следующего утра проспала. Не проснулась, даже когда папа с работы вернулся. Утром же встала в пять часов. Голодная-голодная. Я с вечера куриного супа сварила полную кастрюлю. Думала, маму ужином покормить. А она не проснулась. Мы с папой вдвоём ужинали. И после нас там ещё много больше половины кастрюли оставалось. Когда же я встала с утра, то оказалось, что супа больше нет. Совсем нет. Мама его весь съела, причём холодный. Прямо из кастрюли. Вот как проголодалась!

Мама такие ужасы про эту свою поездку рассказала! Оказывается, когда они там рыли противотанковые рвы, их несколько раз бомбили фашисты. Они разбегались, прятались, но всё равно у них были раненые и даже убитые. А одной тёте, которая уборщицей работает в мамином кинотеатре, бомбой оторвало руку по локоть. Ужас. Хорошо ещё, что в маму не попали.

А ещё мама рассказала, что в самом конце её фашисты чуть было в плен не захватили! Они ночевали в деревне в каком-то большом сарае, который мама считала бывшей колхозной конюшней. И как-то в середине ночи прибежал их старший, который командовал на рытье рвов, и закричал, чтобы все немедленно вставали и уходили. Потому что сейчас в деревню войдут немцы. Мамин отряд тогда шёл всю ночь и половину дня, пока к железной дороге не вышли. И шли очень быстро, чуть ли не бегом. А если кто не мог так быстро идти, то его не ждали. Но мама смогла. Дошла. Потом их посадили в поезд и привезли в Ленинград. Только ехала мама обратно в товарном вагоне. В общем, приключений у мамы от этой поездки уже на небольшую книжку наберётся. И я очень рада, что для неё всё закончилось хорошо.

Ой, что-то я совсем замечталась. Мария Кузьминична уже расписание уроков на доске написала. Надо переписать. Сашка вон, вижу, строчит изо всех сил. Он на соседнем ряду со мной сидит, на одну парту впереди. Чёрт. Теперь мы с Сашкой, получается, одноклассники. Раньше-то он всегда в классе «Б» учился и в школе мы с ним почти не пересекались. А теперь вместе учиться станем. Вот гадство! Мало мне дома его выходки терпеть, так теперь он ещё и в школе меня доставать будет.

Но переписать расписание я не успела. Едва начала писать уроки на среду, как ожила висящая на стене класса чёрная тарелка, которая хриплым мужским голосом сказала: «Внимание, внимание! Говорит штаб противовоздушной обороны. Воздушная тревога! Воздушная тревога!»…

Не получилось у нас 1 сентября нормальных занятий. Мы четыре часа в подвале школы просидели. Слышали вой сирен на улице, выстрелы зенитных пушек. Но взрывов не было. Либо всех фашистов наши сбили, либо взрывы были очень далеко от нас.

Было тесно, в подвале воняло старой пылью и кошками. Писать негде. Да и темно там писать —всего две тусклых лампочки на весь подвал. Чтобы хоть как-то с пользой время использовать, учителя пытались вести такие уроки, на которых писать не обязательно. У нас был длинный-предлинный урок истории. А рядом с нами сидел 6-й класс (тоже сводный, как и мы), так у них ботаника шла. Поэтому одним ухом я слушала про Киевскую Русь, а другим —про соцветия, корневища и полевых вредителей. В голове в результате получилась полная каша.

Потом учителя выдохлись, и мы стали сидеть уже просто так. Ждали отбоя тревоги. Начались разговоры. Конечно, в основном про войну. Напротив меня на лавочке сидела директор нашей школы, Алевтина Васильевна, бородатый преподаватель физики (не знаю, как зовут его) и секретарша из школьной канцелярии. Из их разговоров я узнала, что с завтрашнего дня, то есть со второго сентября, в городе снижается хлебная норма. Теперь мне по детской карточке полагалось 300 граммов хлеба в день, а маме и папе с их карточками служащих по 400.