Лелька
Шрифт:
Когда по левой стороне дороги показалась топливная заправка, автомобиль подал сигнал, повернул налево, подъехал к заправочной колонке и замолк.
Секунд через пять дверь открылась, и из машины появился молодой человек в слегка помятых джинсах и белой футболке. Он огляделся в поиске заправщика, но никто к нему не шел. Вокруг была тишина. На улице после дневной жары было еще тепло, хотя уже чувствовалась ночная свежесть. Впрочем, запах бензина свежесть воздуха изрядно перебивал, отчего водитель скривил лицо.
Он потянулся, зачем-то отряхнул футболку, открыл крышку бака автомобиля и засунул в него заправочный пистолет. Еще раз оглянулся, понял, что здесь самообслуживание, почесал затылок, взял с пассажирского переднего сиденья небольшой рюкзак, захлопнул дверь и направился оплачивать бензин.
Магазина здесь не было, а чашечку кофе он сейчас выпил бы. Он оказался единственным клиентом на заправке и, улыбнувшись кассирше, женщине непонятного возраста с взглядом человека, желающего как можно скорее покинуть рабочее место и, наконец, уйти уже домой, попросил заправить автомобиль до полного бака, засунул в окошко пятитысячную купюру и вернулся обратно к машине.
Крякнув, колонка загудела, издавая неприятные, даже слегка устрашающие звуки. Шланг дернулся, и в бак, наконец, полился бензин. Александр, именно так звали молодого человека, засунул руки в карманы штанов и, вздыхая, задумчиво смотрел на перекачку топлива. Он подумал, что вот ведь придумали умные люди на электрических машинах менять сразу батарею, а не ждать, пока зарядится установленная. Ведь так было в прошлом с лошадьми: чтобы не ждать, оставляли уставшую лошадку и брали свежую. Сколько времени экономилось! Вот бы и с бензиновыми двигателями сделали так. Например, в виде канистры на определенный объем: приехал, старую сняли, новую с бензином поставили, и поехал дальше. Он прекрасно понимал, что такого никогда не будет, ибо скоро этот мир заполнят именно электрические автомобили, а бензиновые пополнят архивы музеев. Где их уже ждут ездовые лошадки и прочие паровозы.
Когда заправочный пистолет отстрелил, колонка, будто выдохнув, замолчала. Александр вопросительно посмотрел на нее, и та будто в ответ тихонько зашипела. Он вытащил пистолет из бака, для примирения вернул его обратно колонке и пошел в кассу за сдачей.
Выехав с заправки, он проехал еще метров семьсот, когда слева фарами его автомобиля осветилась стела «Кинешма», сообщающая водителю, что тот въезжает в одноименный город.
Скинув скорость, проехал уснувший частный сектор, и, когда доехал до силуэтов первых жилых многоквартирных домов, остановился на обочине метрах в десяти от фонарного столба. Дома были кирпичные, двух-трех этажные, от дороги их отделяли цветочные садики. В домах была темнота, лишь в паре квартир горел свет.
Обычная лампа накаливания фонарного столба, призванная освещать улицу, на которой остановился Александр, не очень помогает рассмотреть окрестности. Секунд пять вглядывался в рой мошек, настойчиво пытающихся продлить свою жизнь, разменяв солнце на фонарную лампочку. «Даже ночью жизнь кипит» – подумал Александр. Он посмотрел время: самое начало первого часа ночи, все нормальные люди уже спят.
Неожиданно на капот кто-то упал. С шумом и смехом откуда-то справа из темноты вышла компания юношей и девушек, человек семь. Молодой человек в джинсовой куртке, глядя на водителя, стучал ладонями по капоту, выкрикивая: «не спи! не спи!». Хохоча, они исчезли на другой стороне дороги.
«Молодежь – усмехнулся Александр – Беззаботное летнее время, может даже каникулы. Сколько им сейчас лет? Работать не надо, знай себе гуляй. Эх, где моя молодость…»
Он посмотрел направо, туда, откуда появилась компания: там была непроглядная темень. Один ни за что бы туда не пошел, подумал он. Да и с кем-нибудь тоже. Хотя, смотря с кем. С некоторыми персонажами только в такую темень и ходить…
Но надо закончить поездку. Зачем-то скривив физиономию, взял телефон и с сомнением набрал номер:
– Алло, Володя. Алло! Это Александр, слышишь меня? – прикрикнул он в трубку, видимо предполагая, что в том месте, где находится в данный момент его собеседник, связь будет настолько плохая, что проще будет докричаться.
– Да слышу, Саша, не ори ты так – ответил сонный голос – Ты уже подъезжаешь?
– Нет пока, в Кинешму приехал только, остался последний рывок до вас – все так же повышая голос и чеканя слова, отвечал Александр. Если бы он стоял на улице, вполне возможно продолжал бы разговор, стоя по стойке смирно.
– Саша, может, в городе переночуешь? Завтра с утра приедешь. Я своих уже уложил… – с надеждой проговорил Владимир.
– Тут осталось километров 40 ехать, проеду, ты главное дождись.
– М… ну, смотри – надежда из голоса улетучилась – Подъедешь когда, не сигналь, перебудишь всю деревню, позвони…
– Понял…
– …Дорога вроде нормальная была. Звони, в общем.
– Все понял, договорились.
– Стой! Слушай, ты знаешь английский язык?
– Чего? – опешил Александр.
– Английский язык изучал? Может, в школе?
– Чего? Ну, знаю несколько слов…
– Ты знал, что в фамилии «Козлов» есть частичка любви?
– Чего? – через секунду добавил ничего не понимающий Александр.
– Ладно, не обращай внимания. Дочку укладывал спать, пошутила она так, десять лет ей. Услышала где-то. Вот теперь не знаю, смеяться или расстраиваться начинать…
– Чего?
– Всё, жду.
Александр с чувством выполненного долга выключил телефон. «Козлов, любовь – задумался он и вспомнил поговорку – Любовь зла, полюбишь и козла». Чего от него хотел услышать Владимир?
Он огляделся по зеркалам машины, будто заглядывая в прошедший день. Проехал уже путь в 400 километров из Москвы до Кинешмы, и сейчас оставалось каких-то 40 до расположившейся на левом берегу реки Волги деревни Зорино.
Спать не хотелось совершенно, не было усталости. Наоборот, он был слегка на взводе. А если сейчас остановится с ночлегом в гостинице, расслабится, и завтра придется собирать себя заново. Да, конечно, днем безопаснее, но сейчас он будет ехать медленно. За час точно доберется.