Чтение онлайн

– Вы пришли к нам сами, поэтому выполняйте все, что вам прикажут,– объяснили мне.

Поэтому в легионе не знают, что такое дедовщина.

Вообще существует три «железных» правила, за которые можно вылететь из легиона:

во-первых, негативное отношение к сослуживцам, иного вероисповедания,

во-вторых, неподчинение приказу,

в-третьих, рукоприкладство.

После заполнения анкеты меня повели в комнату, где я буду ночевать до отправки в центр селекционного отбора, что в городе Обань под Марселем. Зайдя в общую комнату, у меня был небольшой шок от количества волонтеров, собравшихся служить в легионе. Каждый ведь думает, что он такой один, ну, максимум, я предполагал увидеть еще троих или четверых. В комнате оказалось человек шестьдесят, и почти половина – из бывшего Союза. Я сразу представил масштабы вербовки. Это только в одном Париже, а по всей Франции этих вербовочных пунктов шестнадцать, да еще плюс по всей Западной Европе. Мама миа!

Уже потом я узнал, что 30% легионеров являются выходцами из России. Примерно 15% приходится на Украину и на республики Прибалтики. Если прежде у новичков выясняли только прошлое, то теперь спрашивают, чего они, собственно хотят от легиона. Украинцы и прибалты, как правило, приходят сюда на два-два с половиной года, чтобы заработать денег на машину и квартиру, а потом дают дёру. По этому, их принимают весьма неохотно. Конечно, если кто убежал – никто искать не будут.

Продержав в Париже трое суток, нас повезли в Обань. У прибывших волонтеров забрали все, кроме щетки и зубной пасты. Выдали кроссовки, спортивные трусы, майку, две пары нижнего белья, упаковку одноразовых бритв, крем для бритья. Короче говоря, предметы первой необходимости. Показали наши кровати. Затем повели в общий двор, где находились все желающие попасть в легион. Таковых было человек четыреста, из них человек сто пятьдесят приходилось на граждан России, Прибалтики и Украины.

Подсел ко мне один хохол, это был мой первый знакомый, который потом стал моим другом и вторым номером, и рассказывает:

–Я хочу обеспечить безбедное будущее себе и своей семье. Добиться этого в Украине мне не удалось, хотя пахал, как проклятый. Сменил не одну профессию. Даже "плитовым" работал на шахте – так называют шахтеров, которые вагоны с грузами под землей сопровождают.

– А как ты вообще вышел на Французский иностранный легион? – не унимался я.

– Можно сказать, подстава вышла, да я не в обиде. Брат надоумил. Слушай. У нас в Бремене живёт дядя. Ну, я ему звоню, так мол и так, заработать хочу. А тот и говорит, приезжай, без проблем, есть у меня для тебя денежная работа, и прислал приглашение. Оформил я документы на выезд в Германию. Приехал в Бремен, где живут родственники. А дядя меня встретил на вокзале и … доставил меня к вербовочному пункту в Страсбурге, сказав, что это как раз для меня, и уехал. Первый день нас вообще не пустили, поздно, говорят. Тогда мы с корешами новыми заночевали на травке перед калиткой со звонком. А шо, зазря приезжали? Да не жалею, я, не жалею, успокоюсь хоть и баксов заработаю.

Что интересно, общались мы между собой без особого напряга. Все легионеры знают как минимум четыре языка, правда, кто какой сразу не определишь, но самый ходовой был русский. Я ещё кроме русского на немецком немного говорил. Но это не проблема. Главное, что бы ты им подошел, потому что конкурс огромный. Особенно много желающих из Африки, наших братьев-славян тоже хватает, но больше шансов у китайцев, сирот и музыкантов.

Я там познакомился и с Тимуром из Казахстана. Парню 18, но он делал уже вторую попытку попасть в легион. Он меня очень удивил тем, что после первой неудачи за год выучил французский и научился играть на пианино.

Вообще, у меня было представление, что в легион в основном принимают парней, у которых проблемы с полицией. А когда пообщался с народом, понял, что большинство из них – нормальные пацаны, у них нормальные цели в жизни, интересные увлечения. Но, как правило, вербовались в легионеры, чтобы заработать и получить французское гражданство.

Платят рядовому легионеру, пока он во Франции, тысячу долларов в месяц. После пяти лет службы дают гражданство. За пределами Франции зарплата возрастает до 7 тысяч долларов. Сержант получает 3 тысячи долларов в мирное время и до 12 тысяч в боевой обстановке.

По прибытии в Обань начались будни. Каждый день в 16.00 (после обеда) на построении зачитывали «чёрный список» фамилий тех, кто не прошел отбор. Неудачникам выплачивались деньги, а за сутки пребывания в легионе платили 200 франков. Проверку и тесты проходили около месяца, так что набегало около 1000 франков, а то и больше. Этой суммы вполне хватало на обратную дорогу. Выдавали вещи и отвозили на вокзал в Марсель.

По пятницам назывались фамилии тех, кто прошел отбор и кто поедет в «учебку» на три месяца в город Костель Надари. Отбор жесточайший. Отсев составляет до 80%.

Я свою пятницу ждал сорок шесть суток. Не хочу показаться выходцем из голодного края, но о питании хочу сказать отдельно.

На завтрак ты мог выбрать какао, кофе традиционный или с молоком, просто молоко или чай. А так же яйцо или омлет, сыр, масло, джем. На обед предлагалиговяжью отбивную или рыбу с гарниром. Дополнительно по желанию устрицы и моллюски. На десерт – пудинг, банан и апельсин. Из напитков подают лёгкое вино или безалкогольное пиво, пепси, кока-колу, фанту и минеральную воду в неограниченном количестве. Приправы – сколько душе угодно. Ужин состоял из тех же блюд.

После такой кормежки я прошел все проверки и последнее, самое, на мой взгляд, легкое задание, тест по физической подготовке. За двенадцать минут необходимо пробежать 2 километра 800 метров. Чемпионом быть не обязательно, но без отменного здоровья и физической подготовки там делать тоже нечего. На медкомиссии можно проколоться даже на зубах, они у легионеров должны быть на все сто здоровыми. Но особенно сложным оказался психологический тест. За 40 минут пришлось ответить на 40 вопросов. Тесты на первый взгляд несложные, и вообще могут показаться идиотскими. Например, на трех картинках мужик по-разному держит лопату, и вопрос: как легче ее держать? Или: что быстрее можно уронить – куб или пирамиду? Или: разведке приказали удерживать мост. Где ей занять позицию: за мостом, перед мостом или на мосту. Отвечал наугад, так как подумать не давали. За это время я прошел шесть тестов и четыре проверки. «Гестапо» называют кабинет, где в спокойной обстановке с тобой беседует на чистом русском языке психолог и ловит на нестыковках в ответах – и устных, и письменных. Тех, кто прошел "гестапо", ждет этап под названием "Руж" – от французского слова "rouge" – красный. Название пошло с тех пор, когда прошедшие все испытания кандидаты, ожидая отправки в учебный лагерь, поверх рукава носили красную повязку. Теперь это правило отошло, но название осталось. На утреннем построении в пятницу вызывают группы на тесты и работы, затем вызывают претендентов на "Руж".

Те, чьи фамилии прозвучали, выходят из строя. Для остальных звучит команда "цивиль". Те, кто не попал в "Руж", сдают казенные вещи, получают свои, а также деньги за пребывание в легионе в зависимости от количества дней, после чего отправляются домой.

"Ружовцы" несут ночную вахту при входе на территорию учебного центра и при входе в здание (смены длятся по 2 часа), а соответственно и спать меньше, чем остальным. К хозяйственным работам их не привлекают, зато для "Руж" значительно увеличивается интенсивность физических тренировок. Так проходит неделя. В четверг новобранцы принимают присягу и получают зеленый берет с традиционной кокардой легиона.

За эти дни я узнал, что легион был основан в 1831 году для поддержания порядка в колониальных владениях Франции. Он подчиняется только одному человеку – Президенту Франции. Еще один важный момент. Чтобы общество не было настроено против самого факта существования колоний, в которых погибают французы, и был создан иностранный легион. В нем служили и служат иностранцы из более чем 130 стран. В настоящее время легион насчитывает шесть реджиментов. Сразу поясню. Реджимент – это подразделения по родам войск: саперы, танкисты, пехота, инженеры, парашютисты и водолазы-диверсанты.