Ледяное пламя
Шрифт:
Не прошло и получаса, как Джима охватило чувство, что отпущенное ему время стремительно сокращается. Он наклонился к водителю и услышал, как его собственный голос произнес:
– Вы знаете школу Мак-Элбери?
– Конечно, - ответил Тули.
– Что это за школа?
– Вы так спросили, что я подумал: вы знаете. Частная начальная школа в западном районе города.
Сердце Джима учащенно забилось.
– Мне нужно туда попасть. Тули нахмурился.
– Что-нибудь случилось?
– Я должен там быть.
Машина затормозила у светофора. Тули бросил взгляд на пассажира.
– Что случилось?
– Мне просто нужно там быть, - голос Джима звучал резко и подавленно.
– Конечно, какие могут быть вопросы! Страх жил в нем с того мгновения, как в супермаркете Джим обратился к женщине со словами: "Линия жизни". Теперь он бился внутри темными волнами, поднимался и гнал к школе Мак-Элбери.
Только бы не опоздать. Он обратился к водителю:
– Я должен быть в школе через пятнадцать минут.
– Что же вы раньше не сказали? Джим хотел ответить: "Я только сейчас узнал", но вместо этого спросил:
– Мы доедем за пятнадцать минут?
– Если очень постараемся.
– Плачу три цены по счетчику.
– Тройную цену?
– Если успеем.
– Джим достал из кармана бумажник, извлек из него стодолларовую бумажку и протянул Тули.
– Вот, возьмите вперед.
– Это очень важно?
– Вопрос жизни и смерти. Тули окинул его взглядом, ясно говорившим: парень, у тебя не все дома.
– Зеленый свет, - махнул рукой Джим.
– Вперед.
Водитель еще больше нахмурился и повернулся к рулю. Проскочив перекресток, они свернули налево, и Тули до отказа выжал педаль акселератора.
Всю дорогу Джим смотрел на часы. Наконец машина притормозила у здания школы. В запасе у него оставалось всего три минуты. Джим заплатил водителю - вышло даже больше чем втрое, рванул ручку двери и выскочил из машины, сжимая в руке саквояж.
Тули высунулся из окна и окликнул его:
– Мне ждать или нет?
– Нет-нет, спасибо, не надо.
Джим захлопнул дверь, повернулся и услышал, как отъехало такси. Его взгляд впился в здание школы, белевшее в тени сосен и старых могучих платанов: большой дом колониальных времен с высокой верандой и двумя одноэтажными крыльями более поздней постройки. Лужайка перед главным входом и игровая площадка, окруженные оградой из остроконечных железных прутьев, занимали всю территорию небольшого квартала.
На крыльце постоянно хлопала дверь. Дети выскакивали из школы и, перепрыгивая через ступеньки, сбегали вниз по лестнице. Смеясь и болтая, они шли по дорожке мимо Джима, держа в руках книги, мольберты, коробки для завтраков, разрисованные картинками из мультфильмов. Через открытую калитку они выходили на улицу и расходились в разные стороны.
Осталось две минуты. Ему не нужно было смотреть на часы. Сердце отбивало два удара в секунду, и он знал время, словно сам был секундной стрелкой.
Солнечные лучи, проникавшие сквозь раскидистые кроны деревьев, рождали удивительную игру света: крохотные блики танцевали на земле, прыгали по лицам детей, переливались в воздухе золотыми нитями волшебного кружева. Казалось, громче ребячий смех - и ярче вспыхивает прозрачная солнечная ткань. Безмятежно спокойный, чудесный летний день.
Но смерть затаилась поблизости.
Теперь он знал: она угрожает одному из детей. Трое учителей на крыльце в безопасности. Катастрофы, в которой могут погибнуть десятки детей, можно не бояться. Взрыва, пожара или падения самолета не произойдет. Только трагедия одной человеческой жизни. Но как узнать, кто из детей в опасности?
Его взгляд метался по веселым загорелым лицам идущих мимо детей, пытаясь различить на одном из них печать неминуемой смерти. Но их цветущий вид говорил о том, что все они собираются жить вечно.
– Кто же из них?
– сказал он вслух, обращаясь не к себе и не к детям, может быть, спрашивая у Бога: кто из них?
Малыши выходили на улицу. Одни шли вверх к перекрестку, другие спускались под гору в сторону соседнего квартала. И там, и там женщины в ярких оранжевых куртках, размахивая красными флажками, собирали детей в небольшие группы и переводили через дорогу. Улица была пустынна, и опасность, что кто-нибудь из детей попадет под машину, казалась маловероятной.
Полторы минуты.
Джим бросил взгляд на два желтых автобуса на школьной стоянке. Похоже, большинство детей из Мак-Элбери жили неподалеку и ходили домой пешком. В автобусы садилось всего несколько школьников. Водители стояли у входа, перешучиваясь с юными пассажирами, которые штурмовали автобус с присущей своему возрасту энергией.
Смерть была рядом.
Всего в нескольких шагах.
Внезапно золотая паутина исчезла, и сквозь яркую филигрань света проступили черные тени: игольчатые тени сосновых ветвей, широкие тени стволов, геометрически ровные тени остроконечных прутьев железной ограды. Никто, кроме Джима, ничего не заметил, зловещая перемена произошла только в его сознании. Теперь каждое пятно могло стать дверью, через которую проникнет смерть.
Одна минута.
Он бешено рванулся к группе школьников, спускающихся под гору, догнал и быстро пошел рядом, заглядывая им в лица и встречая недоуменные взгляды. Джим и сам не знал, каким должен быть знак смерти. Он спешил, саквояж молотил его по ногам.
Пятьдесят секунд.
Тени сгущались, обволакивая, поглощая солнечный свет.
Он остановился, обернулся и посмотрел туда, где улица шла на подъем. Там, на перекрестке, стояла женщина с красным флажком, по ее сигналу дети переходили улицу. Пятеро из них как раз шли по переходу.