Леди Кошка
Шрифт:
На следующее утро Мэри Орешек проснулась рано и оделась. Когда она спускалась из своей спальни, которая находилась в крыле для прислуги, в кухню, то заметила нечто странное. Нигде не было видно ни одной кошки.
Она собиралась уже поставить чайник, когда одна кошка вошла на кухню.
Это была Вики, которая уставилась на Мэри своим обычным надменным взглядом и издала звук, который означал (Мэри в этом ни на секундочку не усомнилась) “Следуй за мной”.
Вики поднялась по лестнице, Мэри шла по пятам за ней, и прошла в открытую дверь спальни Леди Кошки.
На полу неровным кругом вокруг кровати сидели коты и кошки Усадьбы Понсонби: Персиваль, Флоренс и их дети, Руперт и Мадлен, недавно овдовевшая тётя Беатрис, Этель и Эдит, и все остальные.
Все сидели очень тихо, пристально глядя на кровать, на которой, вытянувшись, неподвижно лежала Леди Кошка. На её лице застыла нежная улыбка.
Мэри подняла её руку. Она была холодная как лёд.
— О, мисс Мюриэль, — прошептала она. — Кто же Вы теперь?
Глава Седьмая
Приходской священник думал, что на похороны мисс Мюриэль Понсонби почти никто не придёт. То, что её мама и папа умерли много лет назад, он знал (хотя он не знал, что они, как и другие родственники, всё ещё живут, хотя и в совершенно других телах, в Усадьбе Понсонби). Он ожидал увидеть только Мэри Орешек.
“Как жаль, — огорчался он, — что дочь Полковника сэра Персиваля Понсонби и Леди Понсонби, из Усадьбы Понсонби, одного из самых прекрасных старых домов в Даммерсэте, должна сойти в свою могилу почти неоплаканная”.
Но на самом деле в день похорон Леди Кошки приходская церковь была переполнена.
Все жители Дамптон Маддикорум, все торговцы и много других людей с окрестных деревень, у которых теперь жили кошки, когда-то принадлежавшие Мюриэль, — все они пришли, чтобы проводить её в последний путь. Все причуды Леди Кошки забылись, и вспоминались только её доброта и жизнерадостность.
— Она была чудачкой, — говорили они, — но было в ней что-то очень милое и приятное. И всегда такая вежливая.
— Да, и она была доброй леди, взяла к себе Мэри Орешек.
Но люди были не единственными скорбящими. В церкви, за последними церковными скамьями, сидела огромная безмолвная группа кошек.
Когда всё закончилось, Мэри сидела в кухне, пила чай, а на полу кошки ели свою еду (конечно же, сначала Вики). “Что теперь будет со мной? — думала она. — Мисс Мюриэль умерла и я не могу здесь оставаться. Думаю, дом будет продан”.
— Не знаю, — сказала она кошкам. — Я совсем ничего не знаю.
Но через неделю она уже знала.
Её вызвали в контору поверенного Леди Кошки в соседнем городке, чтобы сообщить ошеломляющие новости.
— Вот это, мисс Орешек, — показал поверенный, — копия завещания мисс Мюриэль Понсонби. Как Вы знаете, у неё не осталось семьи, никого, на благо кого можно было бы продать Усадьбу Понсонби. Поэтому она решила, что оставит дом КОЗК.
— КОЗК? — переспросила Мэри.
— Королевское Общество Защиты Кошек. С тем, чтобы благотворительная организация могла использовать Усадьбу Понсонби в качестве своего национального центра. Далее, в завещании говорится, что за Вашу преданную ей службу и из её глубокой привязанности к Вам, Вам следует продолжать жить там, в Усадьбе Понсонби, без арендной платы, столько, сколько Вы пожелаете. Я рад сообщить Вам, что мисс Понсонби оставила Вам солидную сумму денег, чтобы покрыть Ваши ежедневные расходы и дать Вам возможность нанять в помощь экономку и садовника. Вы теперь очень богатая молодая леди.
“Действительно богатая, — думала Мэри позже. — Но, о как же я буду скучать по ней! И все кошки тоже”.
Через шесть месяцев КОЗК ещё не переехало в Усадьбу Понсонби, но Мэри, с нанятыми помощниками, содержала всё в безупречном порядке. Единственное, что она изменила, так это выселила Вики из спальни Леди Кошки и Персиваля с Флоренс из спальни хозяев и закрыла двери в обе эти комнаты.
— Вам придётся найти себе другие комнаты для сна, — твёрдо сказала она им всем, на что упитанная рыжая Вики одарила её таким взглядом, который явно означал: “Мы не удивлены”.
Через шесть месяцев после смерти Леди Кошки Мэри увидела странного кота, который шёл по подъездной аллее к дому так уверенно, как будто всё вокруг ему было хорошо знакомо.
Это был серый кот, приблизительно шести месяцев от роду, как предположила Мэри, с острой мордочкой и зелёными глазами и довольно заострёнными ушками. По внешнему виду Мэри догадалась, что это кошечка.
Кошка подошла к ней и начала тереться о её ноги, очень громко мурлыча. Потом она вошла через парадную дверь. Мэри последовала следом за ней.
Незнакомка отправилась вверх по лестнице и затем по лестничной площадке прямиком к теперь уже закрытой двери спальни покойной Мюриэль Понсонби. Встав на задние лапы, она дотянулась передней лапкой до дверной ручки, как будто пытаясь её повернуть.
Озадаченная, Мэри открыла для неё дверь, и та вбежала в комнату и запрыгнула на кровать. Она легла там, навострив ушки, зелёные глаза так пристально уставились на неё, с таким выражением, что точно сказали Мэри Орешек, что произошло то, во что до этого момента она никогда не была способна полностью поверить.
Эта странная, зеленоглазая серая кошка, эта кошка леди, была… Леди Кошкой!
— О, мисс Мюриэль! — от изумления и радости у Мэри перехватило дыхание. — Вы вернулись!