Чтение онлайн

— О мама, милая, хорошая мама! Позволь ему подарить мне птичку! — вскричала леди Джейн, складывая с умоляющим видом ручки.

Мать несколько минут колебалась, но затем она уступила просьбе ребенка.

Новый знакомый устроил малютке удобное сиденье у окна, опустил шторы, чтобы цапля не улетела, поставил корзину на пол, вытащил оттуда птицу и посадил ее на колени леди Джейн.

— Посмотрите, — сказал он ей, — я обшил кусочком кожи одну ногу цапли, сделал что-то вроде браслета, через который можно продеть длинную крепкую бечевку. Уходя из дома, привязывайте ее бечевкой к креслу или столу, и она не будет шалить и не ушибется.

— Я никогда не оставлю ее одну, — возразила малютка, — всюду буду водить за собой.

— Ну, а на случай, если цапля вдруг пропадет, — продолжал пассажир, — я вам покажу, как ее опознать. — Он распустил одно крылышко птицы. — Видите, она у меня меченая. Вот три черных креста на перьях обоих крыльев. Когда крылья сложены, кресты не видны. Цапля будет расти — кресты будут становиться все больше и больше. Если вдруг вы надолго расстанетесь с птицей, то сможете ее узнать по этим трем черным крестикам.

— Значит, мне сегодня же можно будет взять ее с собой?

— Конечно, корзина очень легкая, вы сами сможете ее нести.

— Знаете, что я вам скажу? — шепнула девочка, оглядываясь на мать, которая откинула голову на спинку кресла и, по-видимому, задремала. — Мне очень, очень хочется повидать мою собачку Карло, и киску, и барашков, но я боюсь напомнить о них маме. Она все плачет.

— Какая вы хорошая девочка, так заботитесь о своей маме, — заметил молодой пассажир, очень довольный откровенностью малютки.

Из деликатности он не расспрашивал ее об их семейных делах.

— У мамы ведь никого нет на свете, кроме меня, — продолжала леди Джейн шепотом. — Папа от нас ушел, и мама говорит, что он не вернется никогда. Он, знаете ли, умер. Вот почему мы и должны были бросить свой дом. Теперь мы переезжаем на житье в Нью-Йорк.

— А вы раньше бывали в Нью-Йорке? — спросил пассажир, с нежностью поглядывая на белокурую головку малютки, приникшую к его плечу.

— Никогда! Я из дома никуда не выезжала. Мы жили в прериях. Там остались и Карло, и киска, и барашки, и мой пони Подсолнечник. Его так прозвали потому, что он золотистый.

— А я живу в Новом Орлеане. У меня там также есть свои любимцы, — сказал юноша и принялся их перечислять.

Леди Джейн забыла о своем горе и внимательно слушала его. Но вскоре она опустила головку и заснула крепчайшим сном. Румяная щечка девочки плотно прижалась к плечу молодого человека, а ручонками она обхватила голубую цаплю, точно боясь, что у нее могут отнять птицу.

Под вечер вагон оживился, заспанные, запыленные пассажиры начали приводить в порядок свое платье и собирать мелкий багаж.

Леди Джейн не открывала глаз, пока сосед освобождал цаплю из ее рук и укладывал назад в корзину. Но тут мать подошла к малютке и нагнулась над ней, чтобы удостовериться, проснулась ли она.

— Ах, мамочка! — весело воскликнула девочка, очнувшись. — Ведь я заснула и какой хороший сон увидела! Я была дома, в прериях, и голубая цапля гуляла со мной. Как жалко, что это только сон!

— Поблагодари же хорошенько этого молодого человека за то, что он о тебе так заботится. Мы подъезжаем к Новому Орлеану. Птичку опять посадили в корзину. Встань, дай я приглажу твои волосы и надену на тебя шляпу.

Молодой человек подал леди Джейн корзину с цаплей, и малютка радостно схватила подарок обеими руками.

— Ах, какой вы добрый! — весело воскликнула она. — Никогда вас не забуду! А с Тони я ни за что не расстанусь!

Новый знакомый невольно засмеялся, видя восторг хорошенькой девочки.

— Нам нужно попасть в ту часть города, где находится Джексонова улица, а это, кажется, за городом? — спросила мать у молодого человека. — Нет ли станции ближе к этой части города, где мы могли бы пораньше выйти?

— Конечно есть, вы можете выйти на станции Грэтна. Через пять минут мы туда приедем. Вы переправитесь через реку на пароме и попадете прямо на пристань, откуда начинается Джексонова улица. Там всегда стоят экипажи, и таким образом вы выиграете целый час.

— Как я рада! Мои знакомые меня не ждут, и мне хотелось бы добраться до них засветло. А от станции до парома далеко?

— Несколько саженей, найти его очень легко.

Молодой пассажир только хотел прибавить «позвольте я вас провожу», как кондуктор распахнул настежь дверь вагона и рявкнул: «Грэтна — Грэтна! Кому нужно в Грэтну?»

Не успел новый знакомый высказать то, что желал, как кондуктор схватил ручной чемодан дамы в трауре и, пропустив ее с девочкой вперед, быстро исчез в дверях. У платформы поезд остановился. Дама в трауре и ее маленькая дочь уже скрылись, и только спустя несколько минут их новый знакомый заметил, что они торопливо идут по пыльной дороге, ярко освещенной лучами заходящего солнца, и, издали улыбаясь, кланяются ему. Он снял шляпу и сделал им прощальный знак рукой. Тогда мать откинула траурную вуаль и несколько раз ласково кивнула ему головой, а девочка, приложив пальцы к губам, послала ему воздушный поцелуй.

Паровоз свистнул, поезд тихо тронулся, и в памяти молодого человека запечатлелись две изящные фигуры — матери и дочери, спускавшиеся к реке.

— Какой я неловкий! Какой глупый! — с досадой упрекал он себя, возвращаясь на место. — Почему я не узнал их фамилию или адрес, куда они отправились? Почему не пошел их провожать? Как можно было отпускать больную с ребенком в незнакомый город! Мать такая слабая, едва передвигает ноги, а тут еще пришлось нести чемодан. Если бы я проводил их, то по крайней мере узнал бы, кто они такие! Как-то совестно было приставать к ним с расспросами!.. Отчего я с ними не пошел? Ах, да они что-то забыли!