Чтение онлайн

Ничего еще не кончилось.

— Одиннадцать, — сказал Ксавье, достав из стола листок бумаги. — В течение двух последних месяцев с Гиртманом контактировали одиннадцать человек. Вот список. — Вид у психиатра был озабоченный, лицо осунулось. — Я долго беседовал с каждым из них.

— И?..

— Ничего. — Доктор Ксавье беспомощно развел руками.

— В каком смысле?

— Это ничего не дало. Не похоже, чтобы кто-то что-то скрывал. Или все о чем-то молчат. Я не знаю. — Он поймал вопросительный взгляд Серваса и ответил извиняющимся жестом: — Я хочу сказать… мы тут живем в замкнутом пространстве, далеко от всех. В таких условиях часто завязываются интриги, которые кажутся непонятными при взгляде извне. Мелкие тайны, закулисные маневры с целью насолить кому-то, формирование кланов, всяческие игры взаимоотношений, чьи правила могут со стороны показаться сюрреалистическими. Вы, наверное, спрашиваете себя, о чем это я…

Сервас подумал о своей бригаде, улыбнулся и сказал:

— Вовсе нет. Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, доктор.

Ксавье немного расслабился и спросил:

— Хотите кофе?

— Охотно.

Доктор поднялся. В углу стояла кофеварка. Это было хорошо, и Сервас продлил бы удовольствие. Было бы слишком слабо сказать, что он здесь чувствовал себя не в своей тарелке. Он спрашивал себя, как тут можно работать и не спятить самому. Дело было не только в пациентах. К тому располагало само место, с его стенами, с горами вокруг института.

— Короче, трудно учесть все обстоятельства, — продолжал Ксавье. — Здесь никто не играет в открытую. — Доктор Ксавье послал собеседнику из-под красных очков извиняющуюся улыбку.

«Так ведь и ты, дружок, тоже не играешь в открытую», — сказал себе Сервас.

— Понимаю.

— Я представил вам список тех людей, которые контактировали с Гиртманом, но это, разумеется, не означает, что все они у меня под подозрением.

— Что вы…

— Например, наша старшая сестра. Она трудится здесь дольше всех, со времен доктора Варнье. Огромная часть работы института держится на ее знании пациентов и профессиональной компетентности. Я ей абсолютно доверяю. Эту женщину не стоит даже обсуждать.

Сервас заглянул в список и уточнил:

— Хм… Элизабет Ферней?

Ксавье кивнул и подтвердил:

— Человек, достойный полного доверия.

Сервас поднял голову и пристально посмотрел на психиатра. Тот покраснел.

— Благодарю вас, — сказал Сервас, сложив листок и сунув его в карман. — Я хотел бы задать вам вопрос, который к следствию не относится. Вопрос не свидетелю, а психиатру и человеку.

Ксавье заинтересованно поднял брови.

— Доктор, вы верите в существование зла?

Психиатр молчал гораздо дольше, чем ожидал Сервас. Все это время он пристально разглядывал собеседника сквозь свои странные красные очки, словно пытаясь угадать, куда тот клонит.

— Как психиатр я вам отвечу, что этот вопрос не относится к моей компетенции, — наконец-то отозвался доктор. — Он скорее философский, точнее — моральный. С этой точки зрения зло немыслимо без добра, одно без другого невозможно. Вы слышали о лестнице развития морали Кольберга?

Сервас отрицательно помотал головой.

— Лоуренс Кольберг — американский психолог. Учение швейцарского биолога и философа Жана Пиаже об уровнях приобретения качества вдохновило его на создание теории шести стадий развития человеческой морали. — Ксавье помолчал, поудобнее устроился в кресле и сложил руки на животе, собираясь с мыслями. — Согласно Кольбергу, уровни морали приобретаются человеком в соответствии с развитием его личности. Ни через один из таких этапов невозможно перескочить. Достигнув определенного уровня морали, личность не может повернуть назад. Эта ступенька определяет всю ее жизнь. Однако вершины не достигает никто. Людям для этого кое-чего не хватает. Многие вообще застревают на низшей стадии морали. Эти ступени общие для всего человечества, они совпадают с этапами развития культуры, являются транскультуральными.

Сервас почувствовал, что возбудил интерес у психиатра.

— На первом уровне добро становится объектом поощрения, а зло — наказания, — с увлечением продолжил Ксавье. — Так ребенка шлепают по пальцам линейкой, чтобы он понял, что поступил плохо. Послушание становится ценным само по себе, ребенок слушается, потому что у взрослого есть право его наказать. На втором уровне он поступает так не только потому, что надо слушаться, но и потому, что ждет награды за послушание. Начинается обмен. — Ксавье улыбнулся. — На третьем уровне индивидуум подходит к первой стадии условной морали, он стремится оправдать ожидания других, своего окружения. Это суждения семьи, группы, которая для него важна. Ребенок понимает, что такое уважение, верность, доверие, благодарность. На четвертом уровне понятие «группа» расширяется до общества в целом. Возникает уважение к законам и порядку. Личность находится в пределах условной морали, и наступает стадия конформизма. Добро состоит в том, чтобы выполнять свой долг, а зло — в том, что осуждает общество. На пятом уровне личность переходит границу условной морали и вступает в следующую фазу. Из эгоиста человек делается альтруистом, но при этом понимает, что все ценности относительны. Законы надо соблюдать, но они не всегда хороши. На первый план выступают интересы коллективные. На шестом уровне личность свободно выбирает этические принципы, которые могут войти в противоречие с законами, если она почитает таковые как аморальные. У человека, достигшего шестого уровня морали, всегда имеется ясная точка зрения, совпадающая с его собственной системой ценностей. Он активно участвует в общественной работе, занимается благотворительностью, он открытый враг делячества, эгоизма и жадности.

— Очень интересно, — сказал Сервас.

— Правда? Видимо, не стоит говорить, что большинство людей застревают где-то между третьим и четвертым уровнями. Однако у Кольберга существует и седьмой. Его достигают только очень немногие. Такие личности купаются во вселенской любви, сострадании и святости, они гораздо выше простых смертных. Кольберг насчитывает всего несколько персон, достигших седьмого уровня: Иисус, Будда, Ганди… В известном смысле можно утверждать, что психопаты находятся на нулевом уровне, хотя в устах психиатра это утверждение и звучит не слишком академически.

— А вы не полагаете, что таким же способом можно установить и лестницу зла?

При этом вопросе глаза психиатра блеснули за красными стеклами очков.

Он сладострастно провел языком по губам и сказал:

— Это очень интересный вопрос. Сознаюсь, я его себе задавал. На лестнице зла такой тип, как Гиртман, окажется по ту сторону спектра, станет обратным отражением личности седьмого уровня…

Психиатр пристально глядел Сервасу прямо в глаза сквозь стекла своих очков, и вид у него был такой, словно он спрашивал себя, на какой ступени тот находится. Серваса снова бросило в пот, и сердце забилось часто-часто. У него возникло ощущение, что в груди вот-вот что-то лопнет. Серваса охватил панический страх… Он снова увидел фары в зеркале заднего вида, Перро, кричащего в кабине фуникулера, голый труп Гримма, висящий на мосту, обезглавленного коня, взгляд великана швейцарца и Лизы Ферней, брошенный на него в коридоре института. Страх сидел в нем с самого начала, как зерно, которое только и ждет, чтобы пустить ростки и распуститься. У него возникло непреодолимое желание бежать отсюда со всех ног, подальше от института, от долины и от этих гор.