Чтение онлайн

— Сейчас мы разделимся на две группы. Одна пойдет направо, другая налево. Как только вы окажетесь на позиции, откуда нас можно будет прикрыть, мы входим. — Она указала на Самиру. — В случае сопротивления отходим, объединяемся и только тогда врываемся внутрь.

Самира кивнула, девушки быстро перебежали центральную аллею и скрылись за деревьями. Если в замке кто и был, ему не дали времени на то, чтобы среагировать. Сервас посмотрел на Эсперандье, который выразительно приподнял плечи. Они тоже стали пробираться между деревьев с другой стороны, обходя полукруглую лужайку. Двигаясь вперед, Сервас не сводил глаз с фасада.

Вдруг он вздрогнул.

Движение… Ему показалось, что за окном мелькнула тень.

Тут затрещал «уоки-токи»:

— Вы на позиции?

Говорила Циглер. Сервас не знал, что сказать. Видел он тень или нет?

— Мне кажется, я кого-то заметил на этаже, но полностью не уверен.

— Ладно, в любом случае продолжаем. Прикройте нас.

Надо было им приказать чуть повременить.

Поздно. Они уже проскочили клумбы и летели по дорожке, засыпанной гравием. В тот момент, когда женщины пробегали между двух огромных деревянных львов, у Серваса кровь застыла в жилах. На втором этаже приоткрылось окно, и показался пистолет, зажатый в вытянутой руке. Не раздумывая, Сервас прицелился и выстрелил. Оконное стекло, к его удивлению, разлетелось вдребезги. Ну и окна у них! Тень исчезла.

— Что случилось? — раздался в «уоки-токи» голос Циглер.

Он увидел, что Ирен спряталась за фигурой льва. Убежище явно ненадежное. Один выстрел из-за кустов — и она будет тяжело ранена.

— Осторожно! — крикнул Сервас. — Там, наверху, по крайней мере один вооруженный тип, в вас могут стрелять!

Циглер сделала знак Самире, обе бросились к фасаду и исчезли внутри. Вот чертовы девчонки! У каждой из них в крови тестостерона побольше, чем у них с Эсперандье, вместе взятых!

— Теперь вы, — крикнула в аппарат Ирен.

Сервас ворчал. Надо было вернуться назад и дождаться подкрепления. Тем не менее он бросился вперед, за ним Эсперандье. На бегу они услышали несколько выстрелов внутри здания. Перепрыгивая через три ступеньки, мужчины взлетели на крыльцо и ворвались в открытую дверь. Циглер отстреливалась, спрятавшись за одной из статуй. Самира лежала на полу.

— Что случилось? — рявкнул Сервас.

— Нас обстреляли сверху!

Мартен с недоверием заглянул в анфиладу полутемных комнат. Циглер склонилась над Самирой. Та была ранена в ногу и теряла кровь. На мраморном полу остался след. Пуля прошла сквозь бедро, не задев артерии. Лежа на полу, Самира закрывала рану рукой в перчатке, стараясь остановить кровотечение. Ей ничего другого не оставалось в ожидании помощи. Циглер вытащила «уоки-токи» и вызвала «скорую».

— С места не двигаться! — приказал Сервас. — Ждем подкрепления!

— Но они приедут лишь через час, никак не раньше!

— Тем хуже!

Ирен тряхнула головой и сказала Самире:

— Я наложу давящую повязку. Кто знает, может, тебе еще придется пустить в ход оружие.

Достав из кармана бинт и несколько оставшихся в упаковке бумажных носовых платочков, она в несколько секунд соорудила давящую повязку и затянула ее достаточно крепко, чтобы остановить кровотечение. Сервас знал, что в таком случае жизни раненого опасность уже не угрожает.

Он достал свой «уоки-токи» и приказал:

— Пюжоль, Симеони, давайте быстро сюда!

— Что там у вас? — спросил Пюжоль.

— Нас обстреляли. Самира ранена. Нам нужна помощь, мы в холле замка. Ситуация шаткая.

— Понял.

Сервас повернул голову и вздрогнул.

Со стен на него глядели головы разных зверей: медведей, серн, оленей. Одно животное было ему знакомо. Свободный… Конь пристально смотрел на него золотисто-желтыми глазами.

Вдруг он увидел, что Ирен вскочила и побежала в глубь здания. Черт побери!

— Оставайся с Самирой! — крикнул Сервас своему заместителю и бросился за ней.

У Дианы было такое чувство, что она проспала много часов. Очнувшись, она через лобовое стекло увидела освещенную фарами дорогу и летящие навстречу снежные хлопья. Краем глаза слева от себя Диана видела на приборной доске вереницу светящихся букв, видимо, сообщений, приходивших водителю.

Потом она повернула голову и посмотрела на него.

Диана даже не спросила себя, не сон ли это, потому что понимала, что, к несчастью, это не сон.

Он заметил, что она проснулась, схватил зажатый ногами пистолет и, не выпуская руля, направил оружие на нее.

Гиртман не произнес ни слова, да это и не было нужно.

Интересно, где и когда он ее убьет? Избавиться от этой мысли Диане не удавалось, она все равно лезла в голову. Значит, ей придется кончить свои дни точно так же, как и десяткам других жертв, где-нибудь в яме в лесу? Ее парализовал страх. В этой машине она — как зверь в капкане. Такая перспектива была настолько невыносима, что постепенно страх начал уступать место гневу и решимости, такой же ледяной, как и воздух вокруг. Уж если ей суждено умереть, то не в роли жертвы! Диана будет бороться и задешево свою жизнь не отдаст. Этот негодяй еще не знает, что его ждет. Главное — дождаться удобного момента. Другой возможности не будет. Надо все время быть наготове.

Мод, любимая моя сестренка. Спи, малышка. Спи. Ты такая красивая, когда спишь. Такая безмятежная. Такая светлая.

Я проиграл, Мод. Я хотел тебя защитить, ты мне доверилась, рассчитывала на меня. А я недосмотрел. Не смог оградить тебя от всего мира, сестренка. Не сумел помешать миру замарать и ранить тебя.

— Месье! Пора ехать! Пойдемте!

Эрик Ломбар обернулся. В руках у него была канистра с бензином. Отто в одной руке держал пистолет, другая бессильно висела вдоль туловища, рукав был запачкан кровью.

— Подожди, Отто, подожди еще немного. Моя сестренка… Что они с ней сделали? Что они с ней сделали, Отто?

Он обернулся к гробу. Просторную круглую комнату освещало множество настенных светильников. Здесь все было белым: стены, пол, мебель… Посередине квадратное возвышение, с каждой стороны по две ступеньки. На нем гроб из белой стали, в головах — два столика, на них вазы с цветами. Столики, вазы и цветы — все белое.

Эрик Ломбар полил катафалк бензином. Гроб был открыт. В нем, в складках шелковой ткани цвета слоновой кости, лежала Мод Ломбар в белом платье. Казалось, она спала. Глаза закрыты. На губах улыбка. Чистая, незапятнанная. Бессмертная…