Чтение онлайн

И когда строительство было завершено, а его владелец никого не пригласил посмотреть дом изнутри, отчаяние, сквозившее в полученных Блейр письмах, заставило ее улыбнуться.

– Весь город все еще пытается туда проникнуть? – спросила Блейр, приводя в порядок свои мысли. Если Лиандер не воспринимает ее вопросы серьезно, уклоняется от прямых ответов, как она сможет что-нибудь доказать Хьюстон?

А та говорила о чудовищном доме странным, мечтательным голосом, словно считала его сказочным замком, где сбываются все мечты.

– Не думаю, что все разговоры о нем – лишь сплетни, – отозвался Лиандер, когда Хьюстон упомянула имя Таггерта. – Джекоб Фентон сказал…

– Фентон! – вскричала Блейр. – Этот негодяй, который на многое смотрит сквозь пальцы, чтобы использовать личную жизнь других людей в своих интересах.

Фентону принадлежала большая часть угольных шахт в окрестностях Чандлера, а своих рабочих он держал в поселках под охраной, как в тюрьме.

– Думаю, нельзя обвинять только Фентона, – сказал Ли. – Существуют акционеры, и он должен выполнять условия контрактов. В этом участвуют и другие.

Блейр не поверила своим ушам. В эту минуту их экипаж остановился, чтобы пропустить конку, и она, взглянув на сестру, порадовалась, что та это услышала. Лиандер защищает угольных баронов, а Блейр знала, как глубоко Хьюстон сочувствует шахтерам.

– Ты никогда не работал на угольной шахте, – сказала Блейр. – Ты и представления не имеешь о том, что такое ежедневная работа за средства к существованию.

– А ты, по-видимому, знаешь.

– Во всяком случае, больше, чем ты, – бросила она. – Ты изучал медицину в Гарварде. Женщин туда не принимают.

– Ты опять за свое, – устало произнес Лиандер. – Скажи мне, ты возлагаешь вину на всех докторов-мужчин или выделила только меня?

– Ты единственный, кто женится на моей сестре. Он повернулся к ней, подняв в изумлении брови:

– А мне и в голову не приходило, что ты ревнуешь. Приободрись, Блейр, ты обязательно найдешь себе мужа.

Блейр незаметно сжала кулачки, уставилась вперед и попыталась припомнить, зачем она вступила в разговор с мужчиной, у которого настолько преувеличено чувство собственной значимости. Она надеялась, что Хьюстон оценит то, что она делает ради нее!

Блейр сделала глубокий вдох:

– А что ты думаешь о женщинах как о врачах?

– Мне нравятся женщины.

– Ага! Женщины нравятся тебе, пока они на кухне, а не в твоей больнице.

– Это твои слова, а не мои.

– Ты сказал, что я не «настоящий» врач и не могу делать с тобой обходы.

– Я сказал, что, по моему мнению. Больничный совет не согласится на это. Получи его разрешение, и я покажу тебе все, что захочешь.

– А разве твой отец не в совете?

– Я мог влиять на него, когда мне было пять лет.., или еще меньше.

– Я уверена, что он такой же, как ты, и не верит, что женщины могут быть врачами.

– Насколько я помню, я не высказывал своих мыслей относительно женщин в медицине. Блейр почувствовала, что сейчас закричит.

– Мы ходим по кругу. Что ты думаешь о женщинах в медицине?

– Я думаю, что это зависит от моего пациента. Если он скажет., что скорее умрет, чем позволит женщине лечить себя, я не подпущу женщину-врача к мужчине. Но если мой пациент будет умолять меня найти ему врача-леди, я буду рыть землю, коли придется.

Блейр не нашла что ответить. Лиандеру удается все поставить с ног на голову.

– Хьюстон мечтает о таком доме, – заметил Ли, когда конка проехала, ему явно хотелось сменить тему разговора. – Если бы не я, она присоединилась бы к толпе женщин, охотящихся за Таггертом и его домом.

– Мне хотелось бы побывать внутри, – словно в забытьи проговорила Хьюстон, а потом попросила Ли высадить ее у магазина Вилсона.

В отсутствии Хьюстон у Блейр не было необходимости разговаривать с Лиандером, да и он явно не считал себя обязанным поддерживать беседу. На языке у нее вертелось множество вопросов о больнице, но совсем не хотелось услышать в ответ ироничную отповедь.

Она сошла у конторы «Чандлер Кроникл» и остановилась поболтать с кем-то из старых знакомых. Все называли ее Блейр-Хьюстон, потому что не различали близнецов. Никто не называл ее так уже несколько лет, и она подумала, что интересно было бы узнать, как чувствует себя Хьюстон, постоянно оказываясь частью целого и никогда сама собой.

Она забрала новый медицинский журнал и по широкому деревянному тротуару направилась вниз по Третьей улице к магазину скобяных товаров Фаррела. Там она должна была встретиться с Хьюстон и Лиандером.

Ли стоял в одиночестве, прислонившись к ограде. Рядом находился его экипаж, запряженный крупной вороной лошадью в белых яблоках. Хьюстон не было видно поблизости, и Блейр решила подождать прихода сестры в обувном магазине напротив. Но Ли увидел ее и закричал на весь город:

– Убегаешь, поджав хвост?

Блейр выпрямилась, пересекла пыльную улицу и подошла к нему.

Он самодовольно улыбался, и Блейр захотелось стать мужчиной, чтобы иметь возможность вызвать его на дуэль.

– Я не думаю, что то, о чем ты сейчас подумала, украшает леди. Что скажет мистер Гейтс?

– Уверена, ничего нового. Выражение лица Ли тут же изменилось:

– Хьюстон сказала, что он очень груб с тобой. Если я могу чем-нибудь помочь, скажи мне.

На секунду Блейр смутилась – и от перемены в его отношении к ней, и от предложения помощи. Она-то думала, что он презирает ее. Но Блейр не успела ответить, как появилась Хьюстон. Лицо ее горело, выглядела она растерянной.

– Я рад, что ты вернулась именно сейчас. Ты спасла свою сестру больше, чем от смерти. Ей чуть было не пришлось заговорить со мной вежливо.