Чтение онлайн

– Готово, - сказал Леха, - можешь успокоиться. Ты сделала все, что надо... С их точки зрения.

Приступы судорог у Олиной бабушки участились. Я бы, наверное, давно сбежал отсюда, если бы не Оля. Как ее, да еще с поломанной ногой, оставишь тут одну с умирающей бабушкой? В дверь тихо постучали. В комнату, крадучись, вошла женщина с крысиной мордочкой. Она что-то зашептала Оле на ухо.

– Приехал мой дядя. Так что вы можете идти. Спасибо вам.

Мы вышли из комнаты. Оля ковыляла за нами.

– Можно тебя, Ваня, на минутку.

Лешка вышел во двор. Я остался. В зале никого не было. Тетки прижухли. И хорошо. А то совсем народ совесть потерял! Видно было, что Оля колебалась.

– Видишь ли, бабушка не хотела больше ни во что вмешиваться и не велела мне ничего тебе рассказывать. Но теперь все по-другому. К тому же окно...

– Что окно?
– спросил я.

– Ты видел разбитое окно?

– Да.

– Он опять прилетал.

– Кто?

– Коршун твой.

– Как?

– Первый раз он прилетел, когда я мыла окно у себя наверху. Залезла на подоконник. Вдруг гигантская птица летит прямо на меня. Я отскочила и свалилась с подоконника. И сломала ногу. Бабушка тогда сильно перепугалась. Запретила мне тебе рассказывать. А сегодня утром я слышу, как внизу окно разбилось. Пока дошла, там уже его не было. А с бабушкой плохо стало... Она объяснила, что он к ней прилетал.

Я стоял, как будто мне по голове мешком дали.

– Значит, он существует...

– Ну да. Он превращается и летает.

– А к вам он зачем прилетал?

– Может, попугать решил, чтобы мы с тобой не общались и не помогали тебе?

Честно говоря, мы были рады, когда покидали этот дом. Тяжелое чувство близкой смерти витало в воздухе.

– Она точно умрет, - сказал Лешка.

– Ольгу жалко. Эти тетки ее заклюют.

– Да кто они такие? Родственники? Я бы их гнал подальше.

– Слушай, она сказала, что мой отец жив. Вряд ли она стала бы врать пред смертью.

– Да ей просто стыдно перед тобою. Столько времени тебе голову морочила. "Он вернется, он вернется...". Вернулся?

– Им не дано знать будущее, но прошлое и настоящее... Вдруг он жив? Ведь тело никто не видел. Все сгорели...

– Не выдумывай. Если бы он был жив, ты бы об этом узнал одним из первых. Какой смысл ему скрываться?

– Да... Смысла никакого нет.

– Это его конкуренты убрали. Точно. Заказное убийство. Мне отец все уши прожужжал про это дело. Полный висяк.

– Висяк - это что?

– Ну, повиснет, как нераскрытое преступление. А, скорее всего, просто за несчастный случай сойдет.

– Нет. Тут что-то не так.

– Ну вот! Поверил этой ведьме. Сейчас верить никому нельзя. Отец Николай как говорил? "Верить можно только Богу, а людям нет. Всякий человек - ложь. Поэтому людям верить нельзя, их надо просто любить".

– Но я же тебе верю, - сказал я.

Лешке явно было нечего сказать. А я задыхался от счастья. Он жив!

Я подвожу итоги

Вскоре отца Николая выписали. Мы с Лешкой и Машкой пошли на службу, исповедовались и опять причастились. Оле я не звонил. Но каким-то шестым чувством я знал, что Дарья Ивановна умерла. Конечно, это была страшная смерть. Мучительная. Но не это пугало меня. Она умерла без покаяния. Без священника. Не исповедовавшись и не причастившись. Я бы такого ни себе, никому другому не пожелал.

До каникул оставалось ровно три недели. Мама с Машкой паковали вещи. Дядя Костя приходил к нам чуть ли не каждый день. Обязательно с цветами и конфетами. В четверг мы дружно проводили их в средиземноморский круиз. Машка обещала мне привезти кучу подарков. Я, конечно, пообещал маме окончить год без троек и слушаться бабушку. Наконец, они уехали.

Компьютер мой окончательно завис и требовал полного ремонта. Лешка обещал помочь - свести с каким-то другом своего отца - крутым компьютерщиком. Тараканов, между тем, поубавилось. Бабушка расхваливала новое средство от этих мадагаскарцев. Знала бы она истинную причину их появления. Хотя, она в это не верила.

К учебе интерес был потерян. Во всяком случае, в этом году. Да и вообще, май - месяц всяческих контрольных и итоговых. Кому это понравится? Я в рассеянности сидел и копался в своем сотике. Это был подарок отца. В нем было масса всяческих прибамбасов. Фотоаппарат, видеокамера, blue-toth, масса игрушек и прочая ерунда. На какое-то время он мог бы мне заменить компьютер.

Я решил почистить память сотика. Начал с входящих, потом добрался до сообщений. Моя компания рассылал сообщения о том, что кто-то звонил и не мог дозвониться. При этом в сообщении латинскими буквами писали: "Вам звонили", а дальше шел номер сотового, число и время. Очень удобно. Как автоответчик. Я знаю всех, кто мне пытался дозвониться. Ведь на время уроков сотовый приходится отключать. Это требование Мальвины. Иначе его отбирают и отдают только родителям. Жестоко. Но, видимо, так лучше для урока. Я отключался на русском и литературе обязательно и на физике. Остальные преподаватели относились к сотикам терпимо, то есть, могли отобрать, но к директору не повели бы.

Вдруг я нашел сообщение о последнем звонке отца. Оказалось, что он звонил мне прямо перед смертью. "28 апреля" - прочитал я напротив номера его сотового. Слезы навернулись на мои глаза. Стоп! В газете была статья, где было указано точное время трагедии - 14 часов 30 минут. А в сообщении о звонке отца время звонка было 14 часов 38 минут. Я как раз был в школе, и мой сотик не работал. Как отец мог звонить мне после своей гибели?

Я немедленно позвонил Лехе. Он был дома. Я пошел к нему, точнее, побежал. Появилось второе доказательство, что отец жив. И я уже не сомневался, что он жив. И ему нужна моя помощь. А ведь у Лешки отец - милиционер. Надо ему сказать! Мысли перебивали одна другую. Я летел домой к Лешке.

– Привет! Смотри!

И я показал ему то, что обнаружил в своем сотике.

– Ну и что?
– сказал Лешка, - оператор мог ошибиться, какие-то восемь минут. Часы то отстают, то спешат... Сам знаешь.

– Ты что? У них все точно. Это же компьютер.

– Ну, может, время аварии неправильно установили. Это ж все со слов свидетелей. А они только простые люди. И что такое восемь минут?

– Да нет же! Он жив. Я чувствую это. Ему нужна помощь. Он бы мне среди уроков не позвонил.

– Что же он потом не позвонил?