Чтение онлайн

— Ее политическое влияние несколько меркнет? — спросила я.

— В газетах на всю первую страницу показали фотографии, как она лупит Конроя по морде. Власти опасаются скандала и совершенно не хотят оказаться в самой буче.

— Так что они отстранятся, если она сделает что-нибудь еще похуже, — заключила я.

Он очень, очень глубоко затянулся, держа сигарету как держат косяк, и дымок струился у него из носа, когда он сказал:

— Отстранятся, вот именно. Подходящее слово.

— С тонущего корабля...

Он снова засмеялся и даже не выдохнул дым до конца, потому что поперхнулся, но вроде бы не заметил.

— Не знаю, то ли вы действительно так остроумны, то ли мне надо было посмеяться.

— Это стресс. Обычно людям со мной совсем не смешно.

Он покосился на меня неожиданно светлыми глазами. Я готова была ручаться, что при свете дня они голубые.

— Я слыхал о вас, что вы обычно — гвоздь в сапоге и многих успели погладить против шерсти.

— Нельзя же требовать от девушки слишком многого, — пожала плечами я.

Он улыбнулся:

— Но те же люди, что называли вас гвоздем в сапоге говорили, что работать с вами над делом — совсем другой коленкор. На самом деле, миз Блейк, — он отщелкнул сигарету на землю, — они говорят, что скорее взяли бы на любую операцию вас, чем многих известных им копов.

На это я не знала, что сказать. Более высокой оценки среди полисменов просто не бывает.

— Вы меня заставляете краснеть, лейтенант Николс.

Я при этих словах от него отвернулась. А он, кажется, разглядывал все еще дымящуюся на земле сигарету.

— Зебровски из РГРСП говорит, что вы не часто краснеете.

— Зебровски — жизнерадостный и развратный засранец.

Он хмыкнул, расхохотался коротко и затоптал сигарету. Тусклое сияние погасло.

— Именно такой он и есть. Вы его жену знаете?

— Мы знакомы с Кэти.

— Никогда не думали, как Зебровски смог ее подцепить?

— Каждый раз думаю, когда ее вижу.

Он вздохнул:

— Я вызову еще одну машину, попрошу двух постовых. Закончить бы поскорее и избавиться от этих людей насовсем.

— Аминь.

Он пошел звонить. Я пошла собрать свои причиндалы для подъема зомби. Поскольку главным инструментом у меня служит мачете длиннее моего локтя, я его оставила в машине. А то люди пугаются. А сегодня я никак не хочу пугать ни телохранителей, ни нашу славную полицию. Что касается миссис Беннингтон, ее точно ничем не испугать, в этом я не сомневалась. И не сомневалась еще в одном: что бы я ни сделала, она довольна не будет.

Комплект для подъема зомби ездит со мной в найковской спортивной сумке. У некоторых аниматоров для этого служат изящные кейсы. Я видела и такие, которые раскрываются в столик, как у фокусника или уличного торговца. А мне лично нужно только упаковаться так, чтобы ничего не сломалось и не поцарапалось, а в остальном мне плевать. Если людям хочется зрелища, пусть идут в «Цирк проклятых» и смотрят, как зомби выползают из могилы, а актеры прикидываются, будто боятся до чертиков. Я вам не массовик-затейник; я аниматор, и это моя работа.

Каждый год я отказываюсь от хеллоуинских вечеринок, когда людям хочется, чтобы с боем часов в полночь вставали мертвецы или еще какой-нибудь ерунды. Чем более жуткой становилась моя репутация, тем больше народу ломилось, чтобы именно я их напугала. Я Берту сказала, что могу просто прийти и пригрозить всех перестрелять, и это действительно будет жутко. Он ничего смешного в этом не увидел, но перестал мне предлагать обслуживать вечеринки.

Меня учили размазывать мазь по лицу, по рукам и над сердцем. Запах розмарина, как и рождественской елки, все еще вызывал у меня ностальгию, но я больше мазь не применяла. Не раз в случаях крайней необходимости я поднимала зомби без нее, так что в конце концов задумалась. Есть поверье, что она помогает войти в тебя духам и твоя сила при подъеме мертвых увеличится. Но большинство — во всяком случае, в Америке, — придерживается мнения, что запах и прикосновение травяной смеси обостряет парапсихические способности или вообще позволяет им открыться, без чего они не действуют. Но у меня никогда не было трудностей при подъеме мертвых. Мои парапсихические способности всегда шли по линии анимации. Поэтому я мазь с собой вожу — на всякий случай, но не использую.

Три веши, которые мне по-прежнему нужны для анимации, — это сталь, свежая кровь и соль. Хотя на самом деле соль используется, чтобы положить зомби обратно в могилу, когда работа окончена. Я свой набор срезала до абсолютного минимума, а недавно срезала еще сильнее. Срезала — в буквальном смысле.

На левой руке у меня кусочки пластыря. Я использую прозрачные, чтобы рука не была похожа на руку мумии в загорелом варианте. На предплечье левой руки повязки побольше. Все эти раны нанесены мною самой, и меня это начинает доставать.

Свои растущие парапсихические способности я научилась контролировать под руководством Марианны — она была экстрасенсом, когда мы познакомились, а потом стала колдуньей. Сейчас она викканка. Не все колдуньи — викканки, и будь Марианна колдуньей другого толка, мне не пришлось бы себя резать. Марианна как моя учительница разделяла со мной мой кармический долг — по крайней мере в это верила ее группа, точнее, ковен. От мысли, что при каждом подъеме зомби я убиваю животное — три-четыре раза за ночь и почти каждую ночь, — весь ковен вопил, орал, рвал и метал. Для викканок магия крови — черная магия. Но отнимать жизнь ради магии, даже жизнь цыпленка, — очень-очень черная магия.

Как может Марианна связываться с таким... воплощением зла? — желали они знать.

Чтобы облегчить кармическое бремя Марианны — и свое, как уверял меня ковен, — я старалась поднимать мертвых, никого не убивая. Мне случалось это делать в аварийных ситуациях, когда не было животного для жертвы, и я знала, что это возможно. Но — удивительно, правда? — хоть я и могу делать свою работу, никого и ничего не убивая, без свежей крови она не получится. Магия крови все равно черная магия для викканок, так что же делать? Нашли компромисс: я буду использовать только собственную кровь. Я не была уверена, что это получится, но получалось — по крайней мере с недавно умершими.