Чтение онлайн

Конечно, единственный верный выход – честно рассказать обо всем. Но как быть, если эти признания причинят сильную боль любимой? Вот и приходится увиливать от одной за другой волн прошлого, накатывающих в самый неподходящий момент.

С Густавом Ларс познакомился лет восемь назад при своеобразных обстоятельствах. Пришлось одолжить ему денег, иначе парня просто сожрали бы кредиторы. С кредиторами, имеющими югославские имена и бандитский вид лучше не шутить.

Густав сумму вернул, обещал больше не связываться с опасными людьми, но Ларс сразу понял, что это вранье, не просто связался, но и деньги, чтобы вернуть долг ему, снова взял у бандитов.

– Сколько ты у них взял?

– Я вернул, спасибо тебе.

– Я спрашиваю: сколько ты взял сейчас, чтобы отдать долг мне? И под какие проценты.

Проценты были кабальными. Ларс вздохнул:

– Я дам тебе сейчас еще столько же, ты отдашь долг югославам и никогда больше не будешь у них брать. А мне вернешь, когда сможешь. Если, конечно, послушаешь мой совет и сумеешь выбраться.

– Под какие проценты ты даешь мне?

– Я не ростовщик и не наживаюсь на этом. Без процентов. Не скрою, для меня это заметная сумма, потерять ее будет тяжело, но если ты еще раз влезешь в долг, чтобы отдать мне, я деньги заберу и больше не дам. Понял? Я не спрашиваю, чем и как ты зарабатываешь, не хочу знать, но связываться с теми, кто обирает тебя до нитки, не советую.

Они остались приятелями, долг Густав вернул только через два года. В то, что он не связывался с наркоторговцами и прочей дрянью, Ларс не верил, но предпочитал об этом не думать. О том, чем Сьеберг зарабатывает, тоже.

Оказалось – зря, его связи привели к такой страшной смерти. Но Ларс не нянька и не способен воспитывать взрослого мужчину, который к тому же на пару лет старше.

Когда Густаву понравилась Фрида, сделал все, чтобы они познакомились, надеясь, что бывшая следователь строгая и сдержанная Фрида сумеет урезонить Густава. Потом переживал, потому что этот приятель увел разумную Фриду в такие дебри, что оставалось лишь покачать головой. Но Фрида сменила его на Магнуса, а Густав взялся за Бритт. Никакие возражения не принимались, любовь казалась вечной, и к изумлению друзей состоялась свадьба.

Что если его гибель результат такого жизненного поворота?

Густав не был юношеским прошлым Ларса и не тащил за собой грехи его молодости, но он словно олицетворял это прошлое.

Они вместе посещали закрытый клуб, в который Ларс свою дочь не пустил бы никогда. Но Ларс из праздного любопытства и отработки некоторых техник БДСМ, а Густав ради удовольствия, получаемого в роли Топа.

Опасное удовольствие, оно не для каждого, легко можно заиграться.

Ларс очень бережно приучал к БДСМ Линн, когда-то он обещал будущей жене (тогда никто не мог и помыслить о том, что они будут женаты), что превратит ее в ненасытную развратницу за закрытыми дверями. Он никогда не унижал Линн, никогда не переступал тонкую грань между удовольствием и болью, которая удовольствия уже не приносит. Предпочитал, чтобы и секс доставлял только радость, не был ни высокомерен, ни жесток, ни просто груб. В этом залог их с Линн совместной жизни, залог ее доверия, очень хрупкого из-за ее ревности.

Густав иной, он не считался с партнершами, используя женщин, как манекены, он способен не просто оскорбить, но и обращаться с подругой, как с рабыней (из-за этого ушла Фрида). Сьеберг словно олицетворял собой все, что было неприемлемо между Линн и Ларсом, и уже этим был для Ларса опасен.

Ларс не только не знал семью Густава, но и не имел понятия, существует ли таковая вообще. Густав темная лошадка, неизвестно чем спекулирующая, неизвестно на что живущая, неизвестно откуда взявшаяся. Зато теперь известно, чем кончившая.

Это Ларс настоял на брачном контракте Бритт и Густава, чтобы сберечь деньги Бритт, если вдруг окажется, что из своих у Густава одни долги. Казалось, Ларс прекрасно знает Густава, даже ничего не ведая о его прошлом. Просто люди такого сорта очень ярки, их нельзя не заметить и ни с кем не спутаешь.

Но первая же страница записей Густава показала, что Ларс не только ничего не знал о прошлом Густава, но и не подозревал, что за человек перед ним. Если верно, что характер человека формируется в его детстве, то каким же должен быть характер Сьеберга?

Чтобы прочитать остальное, Ларс поехал не домой, а в офис своей благотворительной организации, попросил секретаря никому не сообщать, что он здесь, и не беспокоить, пока сам не выйдет. А еще принести кофе, побольше и самого крепкого.

Перед Ларсом была почти готовая к публикации (если автор рассчитывал на это) автобиография. Может, это не Густава? Он писал о ком-то другом или это вообще не его рука? Тетрадь, похожая на блокнот, найдена в доме Густава, но это говорит только о том, что Густав, возможно, держал ее в руках. Возможно, принес в дом.

Возможно, читал, но что Сьеберг это написал, утверждать нельзя.

Значит, первый вывод: эта тетрадь может иметь какое-то отношение к дому Густава, но вовсе не обязательно к самому Густаву. Это литературно обработанные автобиографичные или выполненные в стиле автобиографии записи, повествующие о некоем мальчике, а потом юноше. Даже имени нет, везде только «я».

Ларс вспомнил, что у него есть текст, написанный рукой Густава, это какая-то анкета, где буквы печатные, а заявление от руки…

Секретарь нашла нужную бумагу быстро и принесла вместе с большой чашкой кофе и полным кофейником.

Поблагодарив, Ларс с трудом дождался, когда она выйдет, чтобы открыть папку и сравнить почерк с почерком из тетради.

Сомнений не было – одна и та же рука.

Но это все равно ничего не значило, возможно, Густав просто переписывал чей-то текст или все же пытался сочинять. А придумано хорошо…

В детстве я мечтал о мире, где людям разрешено улыбаться. Я знал, что такой мир существует, в нем жили некоторые мои товарищи по школе, в таком мире жили те, кто приезжал в Дундрет кататься на лыжах по склонам. Я лгу, никаких товарищей у меня в школе не было, просто не могло быть. С тех пор как мама снова вышла замуж и мы переехали в Галливаре, ни у кого из нас больше не было друзей – ни у меня, ни у Йена, ни у Сары… Потому что друзья это те, с кем ты общаешься не только на уроках, но и после них, с кем ходишь в кино или на лыжах, смотришь телевизор или играешь в компьютерные игры.

У нас с братом и сестрой таких возможностей не было. В доме не только компьютера, но и телевизора не имелось! Стиг Ольстен считал телевидение порождением Дьявола, журналов или газет отчим не выписывал, по радио слушал только религиозные программы.

Мы и до второго маминого замужества жили странно, отца я помню плохо, он умер, когда мне едва исполнилось пять, к тому же вечно отсутствовал дома – занимался охотой далеко на севере. Когда после особо долгой отлучки отец вернулся домой едва живым, мама ругалась, что он вовсе не на охоте пострадал, а из-за своего неуемного волокитства. Думаю, так и было, его просто избили до полусмерти из-за очередной совращенной девчонки, люди на севере суровы и меньше полагаются на правосудие, чем на собственные кулаки.