Чтение онлайн

Гарик, до сего момента сидевший почти молча, встал и сказал Ларисе, что хотел бы сказать ей несколько слов. Галка вздохнула, как бы признавая поражение. Милован стал откупоривать последнюю бутылку, какой-то вискарик.

Лариса, держа пальцами правой руки сигарету, пальцами правой – рюмку, проследовала за ограду. Гарик смущался. Она смотрела на него победоносно, уверенная, что в ее силах прекратить его мучения, какими бы они ни были.

– Знаешь, я давно хотел с тобой поговорить. Так и так, все выяснится.

– Лучше не здесь, пойдем в коридор.

В коридоре было довольно темно, но Гарик продолжал смущаться. Что, по мнению Ларисы, было странно для владельца кооперативного кафе. Эту информацию вытянула из него Галка, и Лариса была довольна, что ей не пришлось это делать самой.

– Не вздыхай, говори.

Из дверей главной реакции вышел Карапет Карапетович, вид у него даже в полумраке коридора был страшный. В голосе был трагический трепет.

– Он говорит, что и Офелия Дерениковна должна уйти.

Лариса закатила глаза, просигнализировала Гарику сигаретой и повела за собой на площадку к лифтам. В огромное окно рвался рьяный, звучный ливень, как бы призывая участников разговора не скрывать своих сильных чувств.

Лариса поощрительно и снисходительно взирала на собеседника. Да, была тогда дура, ради непонятной верности Руле (кстати, надо спросить, что с ним) оттолкнула, может быть, реальный вариант. Однако надо что-то сказать:

– Тогда была «Метелица», а сейчас дождище.

Гарик кивнул – он все понимал.

Послышались шаги по коридору. К лифтам вышагнула огромная фигура шефа, даже дождь за окном как бы немного смутился и снизил напор, признавая важность этого человека.

– До свидания, – сказал Михаил Михайлович, хотя слышалось: пошли вы все к чертовой матери, и погрузился в подошедшую кабину.

– До свидания. – Лариса скорчила ему рожу вслед и повернулась к Гарику. – Знаешь, здесь нам не дадут поговорить.

– Почему? Вообще-то все хорошо, я так рад, что все так как-то само собой разрешилось, я ведь слегка… и даже не слегка перед тобой виноват. Я думал, что ты догадываешься, ну, что я не сам, что меня, как бы это сказать, попросили. Тогда… В «Метелице».

Лариса хлопнула его по плечу как старый товарищ:

– Да ладно тебе, все я давно поняла. Эти тетки, Элеонора и Нора, хотели от меня избавиться и одновременно хотели использовать, по принципу – с паршивой овцы хоть шерсти клок. И изящно так подкладывали под полезных старичков, вернее, пытались. А ты даже не старичок.

Гарик стоял, потупив глаза, в позе, совсем не характерной для бравого кооператора, и осторожно отряхивал рукав, и это могло выглядеть как просьба: не надо мне ваших откровений. Прямолинейная откровенность собеседницы его смущала. Он уже по-настоящему жалел, что приехал.

Лариса отхлебнула из принесенного с собой стакана:

– Ты знаешь, поехали к тебе, там все и обсудим. У тебя там есть еще что выпить?

– Что?

– Что выпить есть?

– Вообще, поехали, конечно, – забормотал Гарик, тусклея. – Мариша будет рада с тобой увидеться.

– Какая Мариша? – спросила Лариса, уже отлично понимая, о ком идет речь.

Значит, он тогда уехал из «Метелицы» не один. Ну, да. И не втроем.

– Поженились?

Гарик потупился:

– Не сразу.

– Понимаю, что не сразу. А что же я ничего не узнала?

Гарик щелкнул зажигалкой, сигарета с первого раза не зажглась.

– Не хотели меня расстраивать, голубки?!

– Марина все собиралась тебе сказать. Уже когда устроилась к вам в «Историю».

– Она уже почти год тут работает.

– Все собиралась, собиралась… – Гарик был очень смущен.

– Понятно.

Консультант Волчок сидел один в кабинете, сегодня была его очередь дежурить с утра, и листал толстый том в солидном переплете. Листал правой рукой, левой ерошил короткую прическу. Носился взглядом по страницам, предвкушающе привставал, нащупав что-то в тексте, и плюхался обратно на стул, если блестка информации его разочаровывала при тщательном рассмотрении. Волчок готовился к сегодняшнему заседанию отдела. Тойво пригласил двух новых кандидатов в лекторскую группу, и в половине первого должно было состояться собеседование. Волчок хорошо понимал двусмысленность своего положения в отделе, его взяли на работу не в полном соответствии с планами эстонца. Тот, будучи человеком хорошо воспитанным, все время давал это понять своему новому сотруднику, но в такой форме, что открыто обижаться было бы нелепо.

Оставался один путь самоутверждения – доказать, что принят по праву, что является самостоятельной интеллектуальной фигурой. Он давно уже, с ранних институтских пор, вывел для себя, что все свои выходы в люди, даже самые мелкие, надо тщательно готовить. Полагаться на общий образовательный уровень глупо, а на свою сообразительность – еще глупее. Каждый раз, отправляясь в какую-нибудь смешанную компанию, он зазубривал несколько редких и точных сведений из любой области человеческого знания. Например, что на острове Сулавеси основным видом вероисповедания является протестантизм. Для достижения успеха в беседе нужно было всего лишь подвести общий разговор к ситуации, в которой выступление с этой информацией выглядело бы естественно.

А для подтверждения своего интеллектуального класса в ответ на удивленный вопрос кого-нибудь из сомневающихся: а почему это простестантизм? – следовал не менее подготовленный ответ: потому что это бывшая голландская колония.

Очень хорошо себя показывало предварительное чтение Даля и Фасмера. Там Волчок обязательно накапывал пару-тройку изюмин и терпеливо сидел в уголке, ожидая случая, когда можно будет выставить локоть и выйти в первый ряд.

Случай с Бородинским полем не скомпрометировал окончательно его старый метод, а лишь явился сигналом того, что впредь вылазки следует готовить тщательнее.