Ларец
Шрифт:
– Скажу по совести, – Лидия печально улыбнулась. – Мне будет не страшно с Вами, а одной пришлось бы жутковато… Я вить всего-навсего слабая женщина.
В конце концов, Лидия не виновата, что Нелли притворяется Романом. Назвался груздем, полезай в кузов. Настоящий Роман вправду бы и в двенадцать лет явился бы опорой для беззащитной девушки. Да и чьи друзья в опасности, в конце-то концов!
– Я не боюсь! Не станем терять времени!
– Дом этот построен очень давно, – объясняла Лидия, увлекая Нелли по лестнице вниз. – Тогда подземные ходы в городах были самым обыкновенным делом ввиду частых военных напастей. Но какая великая удача, что сей проход выводит прямиком в нужное нам место!
– Но как Вам удалось это узнать?
– Долгий рассказ, мой юный друг! Я вить очень мало успела Вам поведать тогда, но сбережем остальное до свободного от волнений часа.
Они стояли в подвале, огромном, но низком настолько, что даже Нелли сумела провести ладонью по холодному пористому камню потолка. Лидии же приходилось нагибать голову, чтобы не повредить куафюру. Продолговатые оконные щели у потолка бросали вниз рассеянные лучи предвечернего света.
Вытащив огниво, Лидия высекла огонь и зажгла длинную восковую свечу. Потолок подпирали четыре квадратные колонны, сложенные из тесаных
глыб. Приблизясь к самой дальней, Лидия зашла за нее и поманила свободной от свечи рукою Нелли.
Задняя стена колонны ничем не отличалась от прочих, однако нижняя ее плита, высотою почти в рост Нелли, легко подалась нажатию тонкой девичьей ладони.
– Да она пустая внутри!
– Это и есть подземелье! – Лидия, подобрав юбки, первой шагнула внутрь. Верно там сразу начиналась лестница, ибо Лидия оказалась вдруг одного роста с Нелли.
Никогда еще Нелли не доводилось спускаться такой смешной лесенкой – она вилась словно штопор. Высокие ступени выложены были треугольниками, острыми к одной стене и широкими к другой.
Явив шесть или семь спиральных витков, лестница завершилась началом узкого коридора.
– Освещайте путь, Лидия, я же пойду вперед! – Нелли на всякий случай вытащила шпагу.
Впрочем, что может сделать шпага противу привидения? Коли верить книгам, тут было самое место для появления белой фигуры в окровавленном саване. Кстати пришелся бы также прикованный к стене ржавыми цепями скелет в истлевших лохмотьях.
Но Нелли и Лидия шли все дальше, между тем привидений и скелетов так и не было. Было, правда, кое-что похуже: крысы! Кое-где они так и сновали под ногами, и Нелли холодела от ужаса, брезгая наступить на омерзительный лысый хвост. Лидия тоже ступала внимательнее и потуже прихватывала складки подола.
– Надеюсь, нам достанется фигурных пряников, что пекут сегодня на кухне, – силясь говорить веселым голосом, произнесла Нелли. – Вот уж они удивятся, когда мы вылезем из-под земли да потребуем свою долю!
Нелли пару раз ушибла ногу о невидимые камни, а затем камней сделалось так много, что через их завалы пришлось перелезать.
Огонек свечи выхватил из темноты гигантскую черную паутину: Нелли содрогнулась. Каков же в ней паук?!
– Попробуем пройти прижавшись к другой от тенет стене… Не знаю, может, паук и не опасен человеку…
– Это не паук, не бойтесь, смотрите! – Лидия смело шагнула под сень паутины.
Черные тенеты оказались не паутиною, но переплетеньем корней огромного дерева, прорвавшихся сквозь поврежденную кладку. Как захватывающе странно было видеть дерево снизу! Нелли дотронулась до влажных щупалец в налипших комьях земли.
– Верно так видит деревья человек в своей могиле, – прошептала она. – Но это вовсе не страшно.
– Не станем сейчас говорить о могилах, мой друг, – отозвалась Лидия. – Хотя признаюсь, то, что будет впереди, для меня сейчас пострашней любой могилы!
– Что же это?
– Маленькие вампирчики, летучие мыши, – Лидия содрогнулась от отвращения. – Не знаю, отчего они вызывают у меня такой страх, но ничего не могу с ним поделать.
– Я их как-нибудь разгоню шпагою!
– Вам легко говорить! – Лидия надула губки. – Кидаются-то они на того, кто несет огонь.
– Так поступим просто, Вы мне передадите свечу, когда мыши налетят, – Нелли неожиданно ощутила себя взрослее Лидии.
– А кто знает, когда они налетят? – Лидия словно нарочно придумывала трудность. – Им претит свет, они кидаются тушить его крыльями, бьют по рукам, по лицу… Свет уж потух, а они бьют тебя в темноте, а крылья холодные, влажные, лысые!
– Так поменяемся теперь! Я возьму свечу, а Вы мою шпагу.
– Благодарю Вас, юный Роман! – Лидия повеселела, протягивая Нелли свечу. – Не надобно владеть приемами фехтования, чтобы лупить по этим крылатым гадинам.
– А более искушенных противников здесь, похоже, опасаться не приходится! – Нелли приняла свечу и протянула Лидии шпагу. – Не станем унывать по пустякам, мы вить, похоже по всему, люди храбрые!
– Вы – да! – Лидия улыбнулась одобрительно.
Летучие упыри, однако ж, все не появлялись, и Нелли заметила, что Лидия с беспокойством вглядывается в темноту.
– Вот погодите, сударыня, как побьем сегодня ящериц…
– Кого?!
– Это я их так называю… – улыбнулась Нелли. – Ну тех, которые на нас нападать станут. Как их, бишь, на самом-то деле? Утукки… Асакки…
Лидия вздрогнула.
– Что там, мыши?
– Нет, показалось. Непонятные слова, но какие страшные… Утукки… Кто Вас этим словам научил?
– Отец Модест, – усмехнулась Нелли. – Он много чего знает, думаю, что сможет помочь и Вам… Нет, право слово! Я сержусь на него часто, но он молодец. Но я не о том сейчас… Я хотел сказать, мой друг Филипп знает такие чудесные песенки… Он вить француз, но Францию ему пришлось покинуть навек из-за того, что там скоро начнется беззаконие…
– Беззаконие во Франции? О, нет! – воскликнула Лидия с недоверием. – Где угодно, но не в самой прекрасной стране на свете! Я бывала там… с моим женихом. Это воистину щасливая страна! Да и кто может заране знать, что беззакония начнутся?
– Первое, те, кто их затевает, – слегка обиделась Нелли. – А второе, ученый отец Филиппа. Я худо рассказываю, но Вы поговорите с Филиппом и с отцом Модестом…
– И с Вами, юный Роман. Вить Вы так и скрыли от меня, что делали в том недобром дому?
Не скажешь же, я, мол, воровал. Такая благородная девушка едва ли поймет. Нелли притворилась, что напал кашель, тем боле, что воздух подземелья вправду сделался спертым.