Чтение онлайн

Марсель, стоя перед шкафом, закончил вытираться, снял с крючка одежду и начал одеваться, рассматривая при этом в зеркале собственный брюшной пресс. Ни жириночки, отметил он с удовлетворением. Тот же силуэт, что двадцать лет назад. Влажные волосы приятно холодили шею. Он чувствовал себя легким и вместе с тем весомым. Он чувствовал себя сильным. Мужественным. По понедельникам он ходил на тренировки по карате. Там-то он и познакомился с Жан-Ми. Жан-Ми привел с собой Жаки и Бена, а Бен убедил записаться в группу и Паоло. Сюда ходили и другие полицейские, потому что вел занятия бывший чемпион Франции по карате.

Краем глаза Марсель увидел Жан-Жана, который стоял под душем и вовсю разговаривал с парнем из отдела нравов Ослом Руди. Марсель превратился в слух.

— Парни из лаборатории говорят, что тип, который это делает, профи. Квалифицированная, чистая, точная работа. И пила одна и та же. Пила из углеродной стали, как у хирургов. Никакой пыли, никаких волокон одежды, ничего. Только фрагменты клеенки, прилипшие к коже трупов.

— Может, он их в нее заворачивает…

— Все может быть. Он, судя по всему, работал или на бойне, или, если учитывать точность надрезов, в больнице. И с зубами у него все в порядке — куски, которых в трупах не хватает, были вырваны зубами.

— Может, какой хирург-каннибал? — предположил Руди.

— Почему бы и нет? Или он пользуется вставной челюстью, как в «Красном драконе» [6] .

Марсель не понял, что это за «Красный дракон». Наверняка триллер какой-нибудь. Сам он их никогда не читал, от них у него портилось настроение. Впрочем, он вообще почти ничего не читал. Времени нет да и привычки. Комиксы для ребятни да журнальчики иногда. И так голова набита всякой дрянью.

Шум голосов вокруг Марселя нарастал. На тренировку приходили новые парни, все говорили разом, тысячу раз повторяли одно и то же, громко, по-мужицки хохотали. Жан-Ми, Паоло и Бен поприставали немного к Марселю из-за его желтых трусов с ананасами, которые преподнесли ему дети на праздник отцов. Жан-Жан и Осел Руди удалились вразвалку, как ковбои.

Старый голубой пикап остановился перед входом в здание. На другой стороне улицы светился циферблат часов, вмонтированный в стену над банком «Земельный кредит»: время 3. 15, температура — 27°. Пикап был пуст, пол накрыт толстым полиэтиленом.

Дверь на третьем этаже беззвучно открылась. Коротышка в черном непромокаемом плаще с надвинутым на лицо капюшоном, что никак не вязалось с чудной летней ночью, бесшумно вошел. Под плащом было жарко, как в бане. Коротышка вытер лоб, смахнул капли пота, застилавшие ему глаза. Мог бы подумать раньше и надеть бандану, как теннисисты, пожурил он себя.

В квартире царила ночь. Коротышка остановился, прислушался. Крадучись двинулся в комнату на звук. Распахнул дверь. В комнате раздавался спокойный мощный храп. Человек в плаще прошел в комнату, на мгновение, направив луч в пол, зажег карманный фонарь. Толстяк спал, похожий на переполненный контейнер для мусора. Коротышка склонился над ним — тень над тенью. Толстяк неожиданно открыл глаза:

— Кто здесь?

— Капитан Крюк, — прошептал коротышка, перерезая ему горло одним движением бритвы.

Кровь фонтаном ударила в потолок. Толстяк забил руками — так тонущий колотит по воде; потом руки стали опадать, судорожно подергиваясь. Пока толстяк испускал дух, коротышка, которого прекрасно защищала от крови клеенка черного плаща, старался охватить тело толстяка ремнями, которые используют грузчики при перевозке вещей, — он запасся ими заблаговременно.

По телу прошла последняя судорога. Перед уходом, исключительно ради развлечения, коротышка, вооружившись острейшей бритвой, извлек левый глаз и поместил его в стакан с водой, стоявший на ночном столике. Разве глаз не смешнее зубного протеза? Фараонам полезно иногда посмеяться…

Старик на третьем этаже заворочался во сне. Не открывая глаз, он задавался вопросом, кому могло прийти в голову играть на лестнице в огромный мяч. Потом, как раз когда пикап трогался с места, он снова заснул.

Марсель убеждал упрямую, но очаровательную девицу не ставить «порше» под знаком «грузовой транспорт», когда какой-то старик схватил его за рукав и потянул к себе.

— Г'осподин полицейский! Г-гсподин п'лицейский!

— Вы что, не видите, что я занят? Подождите! А вы убирайте свою машину, или я вкачу вам сейчас штраф по всей форме!

— Попробуйте! Муж вам покажет!

Тебе бы я тоже кое-что с удовольствием показал, цинично подумал Марсель, разглядывая новые диски на колесах машины этой нахалки.

— Г-гсподин полицейский! Мой сосед… он не отвечает… — не унимался старик.

— Ну и что вы хотите, чтобы я сделал? Мадам! Мадам! Постойте! Вы не имеете права ставить здесь машину! Вернитесь!

— Не могу! Опаздываю к зубному! Можете вкатить мне какой угодно штраф, если вам так хочется!

Девица исчезла в перестуке каблучков и золотистом позвякивающем облаке. Марсель вытер со лба пот. Старик упрямо теребил его за рукав.

— Меня зовут Анж Каретти, — уточнил он. — Я каждый день приношу ему хлеб, моему соседу, значит, а теперь он не отвечает… А ведь он сердечник…

— Ага… да… иду…

Кругом одни идиоты и истерики! Следуя за быстро семенящим старичком, Марсель вдруг понял, что нестерпимо хочет мороженого. Он с ненавистью воззрился на мальчишку, такого же рыжего, как и он сам: тот слизывал фисташковое мороженое, вылезавшее из трубочки. Всюду эти мерзкие туристы.

Старик уже почти бежал. Он направлялся к старому дому, до которого еще пришлось тащиться три улицы. По дороге Марсель отметил про себя поломанные почтовые ящики, побитую в подъезде плитку. Хорошо бы сделать ремонт. Они поднялись по лестнице, на выщербленных стенах во все стороны разбегались трещины. Марсель поднимался на цыпочках — для развития икроножных мышц. Уф! Каретти остановился на третьем этаже, перед дверью, за которой притаилась темнота. Марсель провел ладонью по шее.

— Так открыто же! Вы что, не могли войти, что ли?

— А если там злоумышленники?.. Входите, что вы стоите…

Марсель пожал плечами и вошел, держа руку на кобуре.

— Полиция! Есть кто-нибудь?

Молчание. Тишина. В темный коридор с коричневыми стенами, вонявший затхлостью и прогорклым жиром, выходили три щербатые двери. От дурного предчувствия у Марселя зачесались руки: здесь точно пахло смертью. От квартиры веяло холодом. Марсель ненавидел смотреть на мертвецов, от этого его начинали мучить кошмары.