Чтение онлайн

И что же тогда на сегодняшний день не является плагиатом? Все старательно копируют взгляды, мировоззрения, рядятся в униформу от H&M… люди, как ни странно, панически боятся выглядеть оригиналами. Перед предстоящими выборами либеральная партия ни с того ни с сего перекрестилась в «Новую рабочую партию», бесстыдно обокрав левых на приличное количество голосов избирателей. И что это такое, как не попытка сделать пиратскую копию социал-демократии?

На сайте с чатом он обнаружил свирепую ругань по поводу некоего профессора из Художественной академии, который, как утверждалось, воровал идеи у своих студентов. На другом сайте некто обвиняет в плагиате Д'eмьена Хёрста [138] (The copy-cat Hirst is fooling us again) [139] .

Блогосфера вообще отличалась полным равнодушием к этике, прихожане лепили всё подряд, не комплексовали, что их тексты вдруг сочтут оскорблением или оговором — это-то как раз и было наиболее интересным. На поверхность просачивались все тайны и сплетни. Некая разъярённая дама решила сделать всё возможное, чтобы расправиться с художником Улафуром Элиассоном. «Мы имеем дело с обычным вором, — писала она. — У. Э. ворует все свои замыслы у менее известных художников. Возьмите хотя бы Петера Сведберга!» (Следовала ссылка на картинку, представляющую «Цифровую Теллус», но Иоаким поленился разматывать весь клубок.) В комментариях какой-то умник поучал, что Сведберг виноват во всём сам, поскольку качество в наши дни определяется тем, насколько успешен художник в самораскрутке и какую пиаровскую сеть ему удалось закинуть.

Он вернулся к почте — пришло ещё одно сообщение от запаниковавшего свояка. «Свяжись со мной как можно скорее», — гласила рубрика с красным восклицательным знаком. Никакого желания следовать этой просьбе у Иоакима не было, как не было и желания отвечать на звонки по мобильнику. Эрланд за последние сутки звонил ему раз десять. Он машинально открыл сообщение. «Он снова дал о себе знать. На этот раз хочет говорить с Жанетт. На счастье, она в Швейцарии до конца недели. Что предпринять, когда вернётся? Обрезать телефонный провод? Надо что-то придумать…»

Предыдущие сообщения тоже не вселяли особого оптимизма. В строке «Тема» звучало: «шантаж», «он напал на след» и «помоги!». Свояк, похоже, на грани нервного срыва.

Не успел он запустить в «Google» словосочетание «Кройер плюс фальсификация», как зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей — Луиза. Этой зимой они встречались довольно часто.

— Могу я попросить тебя об услуге? — спросила она своим патентовано-умильным тоном.

— Смотря какой…

— Захватить Винсента из садика в четыре часа. Они рано закрывают — Пасха, а у меня завал на работе.

— Конечно, конечно, никаких проблем.

— Ты ведь помнишь, где это? Проверь только в шкафчике, если есть мокрая одежда, сунь в пакет. И не забудь рюкзачок…

И тут как раз клюнуло! На второй же ссылке обнаружился pdf-файл из газеты «Юланд-постен». Интенданта музея в Скагене обвиняли, что тот намеренно выставил поддельные работы Кройера — пейзаж, якобы написанный в Париже в 1881 году, и копию автопортрета, находящегося в Галерее Уффици во Флоренции. Но никакого отношения к Виктору эти полотна не имели… разве что он избавился от них раньше?

— … и зайди с ним в парк, пожалуйста, хоть на полчасика, а потом прямо домой. Если будет капризничать, скажи, что я купила ему новые покемоновские карты. Получит, когда приду. Если опоздаю, в холодильнике рыбные шарики. Станет кочевряжиться — не беда, сунь ему банан.

Звоночек почтовой программы. Что на этот раз?

«Сижу с трубкой в руке, Йокке, но у тебя занято. Значит, ты на месте. Позвони же, чёрт бы тебя побрал!»

— …ты меня слушаешь?

— Конечно!

— Спроси в садике, состоится ли родительское собрание в пятницу. Я куда-то задевала программку.

— Спрошу.

Он вернулся в «Google» и поискал информацию о знаменитом фальсификаторе Ван Мегерене, том самом, что когда-то провёл Геринга с поддельным Вермеером. Дальше перешёл по ссылке на домен немецкого университета — там были статьи о подделках почтовых марок и антиквариата… Щелчок мышки, и он оказался на сайте немецкого собрата «Flashback Forum». Здесь посетители играли в частных детективов, проводили журналистские расследования в стиле таблоидов, а также распространяли злобные сплетни про людей, совершенно лишенных возможности защищаться. Кто-то написал заметочку о своём соседе в Берлине, некоем «Б», — тот якобы рассказывал, что во время войны был вынужден подделывать ассигнации. Эта заметка почему-то нашлась под рубрикой «Наука». Аватара [140] представляла собой похожую на Гомера Симпсона [141] фигурку, называющую себя «Господин Рюдднгер». Он сделал закладку и выключил компьютер.

— Когда, ты сказала, я должен захватить Винсента?

— Через сорок минут. А я за это накормлю тебя обедом.

— Сегодня не удастся — у меня встреча.

— Кто-то из знакомых?

— В каком-то смысле — да… Всё время какие-то сложности… Всё стало таким сложным. Меня дёргают со всех сторон.

— Не связывайся с чужими женщинами, Иоаким. Кончай эти игры, пока не поздно.

Винсент, казалось, унаследовал материнское искусство чтения мыслей — у него насчёт Иоакима было какое-то шестое чувство. Ещё из-за двери садика под названием «Земляничка» он услышал, как мальчик диким голосом орёт, что никуда отсюда не двинется. В кармане у Иоакима надрывался мобильник. Он посмотрел на Дисплей — опять Эрланд, — выключил телефон и изготовился к лобовой атаке — зажмурил глаза и резко выдохнул.

В садике царил полный хаос. Шестилетние пасхальные бабки [142] , и Винсент в их числе, развлекались тем, что с плохо скрытым садизмом бомбардировали парнишку-воспитателя пластилиновыми ошмётками. Ошалелые родители гонялись за своими отпрысками по раздевалке. На одной стене была развёрнута выставка детского пасхального рисунка. В основном дети изобразили цыплят и яйца, но попадались и семейные портреты в стиле «точка, точка, запятая». Иоаким обратил внимание, что страсть к усреднению была заметна даже и здесь — дети подражали друг другу на грани полного истребления индивидуальности.

Заведующую он нашёл на кухне. После дачи показаний, кто он и почему забирает Винсента, Иоаким получил «добро». Он собрал барахло мальчика и сделал отчаянную попытку его одеть. Это было вовсе не легко. Разразилась жестокая битва — ему пришлось вынести несколько левых хуков и впечатляющий апперкот правой, пока он старался натянуть на него комбинезон. Резинки не давали продеть руки в рукава, пуговицы тут же расстёгивались, молнии застревали. Шапочка несколько раз улетала в другой конец комнаты. Потом настал час резиновых сапог. Винсент выворачивался и брыкался, но определённый перевес в мышечной силе всё же сыграл свою роль. Когда одевание было закончено, военнопленному удалось хитрым манёвром улизнуть в соседнюю комнату, где он со сверхъестественной силой отчаяния намертво вцепился в ножку стола. Дальше последовала пропагандистская кампания, в ходе которой полевой командир Кунцельманн пообещал перебежчику мороженое.