Чтение онлайн

Слабый свет исходил от нее.

Стены шептали, перенося эхо отдаленных голосов:

– Пе-Пе-Пертос?

Паук, жирный, темно-зеленого цвета, выбрался из мертвого рта, ступая по дряблой, бескровной нижней губе.

Себастьян закричал и кричал еще и еще. Даже когда он уже упал в сторону, врезавшись коленями в швы трубы, он продолжал кричать без перерыва. Он чувствовал, что его тело все распухает и раздувается, что оно вот-вот лопнет, подобно гнилому фрукту.

Себастьян пополз назад, через вращающиеся лопасти вентилятора, на которые уже натыкался раньше. Он влез в тоннель, ведущий влево, от которого отказался вначале, и, яростно извиваясь, пополз вперед. Для таких стесненных условий он передвигался очень быстро.

Он двигался, не имея ни малейшего представления о том, следует ли за ним страшная голова. Он был уверен, что да. Время от времени его посещало видение, в котором паук взбирался на его ногу, а голова впивалась зубами в другую. Они держали его до тех пор, пока основная масса пауков не добиралась до него. Когда галлюцинация уходила, он начинал ползти еще быстрее...

Принц сердился. Ему это отлично удавалось, поскольку за последние несколько недель он имел возможность вдоволь попрактиковаться в этом. Каждый раз, как его принуждали смягчиться и простить Битти Белину, он уходил и надувался где-нибудь в углу. И хотя это мало влияло на его положение среди остальных кукол, этот прием всегда приносил ему облегчение. И теперь он отказался идти со всеми, чтобы полюбоваться финальными сценами спектакля Белины - убийством идиота. План оказался удачным, и одно это - с учетом того, что совсем недавно она отвергла его страсть - вызывало в нем еще большую злость. Он сидел в конце длинной горизонтальной трубы, у края вертикальной шахты, которая соединяла систему вентиляции этого уровня с предыдущим.

И именно тут отыскал его Скрэтч.

– Чего тебе?
– спросил принц. Он разговаривал со Скрэтчем так же грубо, как и с остальными куклами. Тот факт, что рогатая кукла была символом зла и разрушения и исполняла на сцене роль Сатаны, не производил на принца никакого впечатления. Куклы не знали суеверий, кроме, конечно, тех, которые касались Горна. А теперь, когда они взяли под контроль и Горн, даже эти крошечные зачетки религиозности пошли на убыль.

– Она послала меня, - ответил Скрэтч. В темноте, разрезаемой лучом карманного фонарика, черное тело Скрэтча было трудно разглядеть. Зато его зубы сверкали жемчужным блеском. Его глаза блестели, и в них мелькали красные языки пламени. Его ногти светились, так же, как и копыта. Только по этим признакам и можно было определить его присутствие.

– Она?

– Битти Белина.

– С каких это пор ты у нее на посылках?
– спросил принц.

– Я ей помогаю.

Принц рассмеялся до хрипоты.

– Не вижу в этом ничего смешного, - сказал Скрэтч, постукивая копытом по полу шахты.

– Белина не нуждается в помощи или в помощниках. Если этот эвфемизм тебя порадует, пусть будет так. Все, что ей нужно, - это слуги, готовые быть пешками для своей королевы.

– Этого достаточно, - прервал его Скрэтч. Его голос звучал многозначительно. А глаза отливали багровым светом ярче, чем обычно.

– Отлично, - ответил принц.
– И чего она хочет?

– Ничего. Во всяком случае от тебя. Она послала меня убить тебя.

Принц мгновенно вскочил на ноги, поскольку он был создан для роли бойца. Шпага, которая давно не покидала ножен, на этот раз была выхвачена из них - молниеносным движением руки.

– Если она желает смерти, - сказал принц, - она ее получит. Только это будет не моя смерть.

– Может быть.

Принц отвел шпагу в сторону, привычным движением поднял ее вверх, затем опустил.

– Должен сказать, что у меня нет никаких сомнений на этот счет. Твоя роль - воровать души героев и героинь и наводить на зрителей ужас своим появлением. Моя роль - убийство. Я создан для самых восхитительных дуэлей.

Скрэтч, ухмыляясь, зааплодировал. Его зубы сверкали.

– Замечательный монолог!
– промолвил он с воодушевлением.
– Ты - прекрасный актер.

Такая реакция, больше чем любая другая, сбила принца с толку.

– Я не играю, - ответил он. Его нрав возобладал над рассудком. Он не мог ему противиться. Он должен был быть холодным и расчетливым. Скрэтч будет побежден, но вначале он должен показать ему славный бой. Принц качнул своей ногой, как на шарнире, высматривая просвет, чтобы сделать свой первый выпад.

– Я действую не так, - прервал его Скрэтч.
– Ты когда-нибудь видел меня в “Проклятии Никсборо”?

– Разумеется, нет.

– Смею тебя заверить, что я способен на большее, нежели просто красть души и пугать публику. Там, к примеру, есть одна сцена, в которой я хватаю и побеждаю одну гончую, с меня ростом. У нее ужасные зубы и огромные когти. Но я наношу ей увечья и наконец лишаю жизни прямо посреди сцены.

Принц насмешливо улыбался.

– Лишаешь жизни, говоришь? При помощи разных там трюков с зеркалами?

– Зеркала?
– Скрэтч подошел ближе. Луч фонарика осветил его голые руки. Неужели эти сильные мускулы всегда были здесь, спрятавшись под обманчивым слоем жира, видимые только тогда, когда они были нужны? Принц подумал, что в былые дни ему следовало обращать больше внимания на Скрэтча.

Дьявол заставил свои мускулы играть и перекатываться, словно они были живыми существами и жили под кожей своей отдельной жизнью.

– Дай мне твою шпагу, - сказал он, протягивая руку.

И прежде чем принц успел отказать ему, Скрэтч схватил жалящее лезвие, повернул его и вырвал у принца из рук. Он откинул назад свою темную голову и рассмеялся. Смех эхом отозвался в трубах с силой дюжины глоток.

Принц потянулся к своему оружию.

Скрэтч отскочил на длину лезвия, ударив рукояткой шпаги принцу в челюсть. Раздался отвратительный хруст. Принц упал на колени, плюясь зубами и кровью.

– Ну как тебе обман зрения?
– спросил Скрэтч. Он сердечно улыбнулся, хотя и не рассмеялся вслух. За внешним юмором таился тон дикаря, почувствовавшего вкус крови и радость агонии.

– За что?
– спросил принц.

– Что именно?

– Почему.., она хочет.., чтобы я умер?

– Ты и в самом деле не знаешь этого?

– Нет.

– Это же ясно всем и каждому, - ответил дьявол.
– Но я вижу, что ты, возможно, не понимаешь.

– Скажи мне, - просил принц.

Скрэтч принялся объяснять ему. Принц тем временем дотянулся до лодыжек дьявола в надежде свалить его с ног и добраться до горла черной марионетки. Но Скрэтч обо всем догадался и ударил его в лоб копытом так, что принц отлетел назад и, падая, разбил голову об пол.

– Она хочет, чтобы ты умер, - продолжал Скрэтч, - потому что ты лишен качеств, необходимых для выживания. В тебе есть жестокость и любовь к смерти, которые, как она думает, понадобятся всем нам в будущем для претворения в жизнь наших планов. Но есть отличие в том, какты любишь боль. Твой садизм - лишь следствие твоего эгоизма. Когда ты убиваешь или калечишь, ты делаешь это для того, чтобы подняться выше в глазах других. Ты играешь роль героя вне сцены, также как и на ней, и ты всегда ждешь, когда на тебя упадет луч прожектора.