Кукловод
Шрифт:
– Только не оборачивайся в зал прямо сейчас. Вон тот чувак, новый друг твоей Светки. Третий столик прямо от тебя. Он чернявый такой, в синим костюме. Кстати, его зовут Гарик.
Дождавшись, когда бармен отойдет в сторону, Рогожкин повернул голову влево, отсчитал третий столик. Сидят два здоровых коротко стриженных парня, один в сером, другой в синем костюме. Действительно, солидный чувак, лет тридцать с лишним, ботинки из крокодильей кожи. Судя по золотым цепям – крутой. Рогожкин тронул Чулкова за плечо.
– Вот за третьим столиком от нас сидит новый кадр Светки.
Чулков даже головы не повернул.
– Да хрен с ним, с кадром. И со Светкой твоей тоже. У тебя жизнь висит на волоске, а ты голову забиваешь ерундой.
– Да, да, конечно.
Рогожкин вслух согласился, но продолжал краем глаза наблюдать за третьим столиком. Про себя он решил, что рожа у Гарика на редкость паскудная. И что только Светка нашла в этой сволочи с собачьим ошейником на шее?
Мужчина в синем костюме поднялся на ноги, что-то сказал своему собутыльнику и пошел через зал к выходу. Рогожкин снова тронул Чулкова.
– У тебя пушка та, ну, которую ты забрал на автозаправке… Пушка с собой?
– Вон, в сумке, – Чулков показал пальцем вниз, под стойку бара. – Сверху шмотья лежит. Затем тебе пушка?
– А вдруг у него свой ствол имеется?
– Ну и дурень же ты, – сказал Чулков. – Какой же ты дурень. Отморозок.
Рогожкин присел на корточки возле сумки, расстегнул «молнию», нашарил пистолет, сунул его под брючный ремень. Встал, прикрыв полой пиджака торчащую из-за пояса рукоятку пистолета.
– Я скоро вернусь, – сказал Рогожкин. – Хочу тому мужику пару слов сказать.
В ресторанном туалете, отделенным от фойе двумя дверьми и тамбуром, стояла такая звонкая пронзительная тишина, что было слышно, как капает вода из крана.
Рогожкин огляделся по сторонам: у писсуаров никого. Видимо, Гарик уже зашел в кабинку. Рогожкин медленно опустился на колени, прижал ладони к кафельному полу, наклонил вниз голову. Из этой позиции можно увидеть ботинки из крокодильей кожи, покрытые слоем лака. Такие блестящие ботинки, будто их хозяин только что помочился на собственную обувь.
Так, занята одна кабинка из пяти, вторая от стены.
Рогожкин встал на ноги, неслышно подкрался к двери, обеими руками обхватил ручку, развернув плечо, резко дернул ее на себя. Металлический крючок, державший дверь с другой стороны, вылетел из гнезда.
– Какого хрена? – спросил Гарик и замолчал.
Поклонника Светки Рогожкин настиг не в самый подходящий момент. Гарик, повернувшись задом к унитазу и лицом к открытой двери, стоял перед Рогожкиным совершенно беззащитный, не способный к сопротивлению. Обеими руками он поддерживал спущенные штаны. Видимо, рассчитывал хорошо, в свое удовольствие посидеть в кабинке. Предусмотрительно снял пиджак и повесил его на гвоздик, вбитый в фанерную перегородку, на бачок унитаза положил свернутую трубочкой газету. Значит, собирался еще и почитать.
Застигнутый врасплох, Гарик не знал, что делать. То ли снова надевать брюки, то ли… Окончательное решение он так и не принял. Гарик увидел за поясом бесцеремонного молодого человека, за брючным ремнем, рифленую рукоятку пистолета. И быстро понял, что в его положении безопаснее не делать резких движений, не выражать возмущение и вообще не выступать.
Рогожкин шагнул вперед.
– Ты Гарик? – спросил Рогожкин.
– Да, я это он. То есть, я это я.
Рогожкин выхватил из кармана фотографию Светки и сунул ее под нос мужчины.
– Узнаешь ее? – спросил Рогожкин.
– Не узнаю. То есть узнаю.
Гарик подтянул кверху штаны, хотел застегнуть «молнию», но не успел.
– Так вот, она тебе передает… Привет передает.
Рогожкин убрал фотографию в карман, развернулся и слева съездил Гарика по зубам. Тот поднял руки, закрывая лицо. Штаны упали на пол.
– А вот тебе от третьей жены привет.
Рогожкин справа ударил конкурента в верхнюю челюсть. И добавил слева по носу.
Гарик тяжело плюхнулся задом на унитаз, спиной сдвинул с места бачок. Закрыв глаза, откинул назад голову. Кажется, вырубился. Рогожкин пошарил руками в карманах висящего на гвоздике пиджака. Бумажник, паспорт, водительские права, сигареты, зажигалка.
Рогожкин не тронул чужой бумажник, а паспорт и водительское удостоверение переложил в свой карман. Затем он сдернул с шеи Гарика золотую цепь, зашел в соседнюю кабину. Бросив цепочку в унитаз, спустил воду. Гарик, запрокинув голову назад, продолжал сидеть на унитазе. Он пускал розовые слюни на белую сорочку и, выдувая из носа кровавые пузыри.
Гарик начал тихо стонать, видимо, через пару минут придет в себя, бросится на поиски своего обидчика. Или не бросится… Это не уже важно. Рогожкина к тому времени здесь не будет.
Выйдя из туалета, он пересек фойе, заполненное снующими взад-вперед людьми. Что за кипеш? В ресторанном зале Рогожкин заметил, что за короткое время его отсутствия здесь произошли большие перемены. Музыка перестала играть, освещенная эстрада снова погрузилась во тьму, зато включили верхний свет.
Опрокидывая стулья, навстречу Рогожкину спешили люди. Протолкавшись сквозь толпу, Рогожкин нос к носу столкнулся с барменом Костей, тоже бегущим к выходу. Ухватил того за руку, притянул к себе.
– Что тут стряслось?
– Чулков… Там… Там…
– Что там?
Кажется, страха или от волнения у Кости зуб на зуб не попадал.
– Пришли два парня. Подошли к Чулкову. И спрашивают: ты Чулков? Он ответить не успел. Короче, его пристрелили.
– Какие парни? Как пристрелили?
– Из двух пистолетов.
– Подожди.
– Отстань ты, отстань…
Костя вырвал рука и побежал дальше.
Рогожкин прошел несколько метров и остановился. Под стойкой бара, свернувшись калачиком, на боку лежал Артем Чулков. Под его рыжей головой образовалась небольшая кровавая лужица. Эта лужица все увеличивалась, росла прямо на глазах.