Шрифт:
Есть писатель-река.
Есть писатель-море.
Я писатель-дождь.
Меня надо собирать в ведро.
Ненавижу цепи.
Обожаю нити.
Я все-таки не герой, я – соловей.
Ностальгия
Для меня Старый год – это год революции на Украине.
Это люди, в которых проснулась свобода.
Это униженные начальники, предъявляющие пропуск толпе.
Это молодые лица.
Это тот недолгий праздник, что даёт толчок жизни и искусству.
А что будет потом – это будет потом.
Всевышний, к сожалению, строго следит за балансом.
Он уж постарается, чтоб ликование не осталось безнаказанным.
Тем более что те, кого вынесло наверх, всегда думают одинаково.
Но мы это знаем, и они знают, что мы знаем, что они знают, что мы знаем.
Мы на это идём ради праздника.
А куда денется огромная толпа чиновников, милиционеров, председателей комиссий, министров, инспекторов, аудиторов и судей, то есть тех, кто превращает результат, который будет, в результат, который был?
Куда они денутся, мы увидим сразу после Нового года.
А пока прошу к столу.
История вкратце
Дети во дворе.
– Это ты порвал?
– Это само было.
– Погуляешь, пойдёшь делать уроки.
– Я буду делать арифметику.
– Делай арифметику.
– Нет. Я буду делать письмо.
– Делай письмо.
– Нет. Я буду делать географию.
– Делай географию.
– Но сначала я погуляю.
– Хорошо. Погуляй.
– Нет. Я сначала пойду делать арифметику.
Усосался водки, отъедренил мать, закатил под кровать жену, дыханием убил фикус, затолкал жвачку в скважину соседям, разбил раковину, избил прохожего и неожиданно погладил кота.
Главная ошибка пишущего – ему кажется, что люди жадно ловят его слова.
Народ имеет того, кто его имеет.
– Когда пьёшь коньяк – сосуды расширяются.
– А когда не пьёшь – сужаются?
– Так кто же им даст?!
В Одессе.
– Как пройти к Привозу?
– Идите так, как я сижу.
– Вы имеете в виду – лицом?
– А как же! Идите, я вас буду наблюдать. Если вы не туда свернёте, я крикну. Идите, идите, пока я молчу.
История вкратце
Они шли к морю по узкому переулку.
Две толстые женщины с большой кошёлкой посредине.
Молодой парень не мог их обогнуть.
Опёрся на их плечи и, легко перепрыгнув кошёлку, затанцевал впереди.
К нему подошёл кто-то из зрителей:
– Вы обидели двух женщин.
– Вы антисемит? – спросил парень.
– Я еврей.
– И я еврей, – сказал русский, и они разошлись.
Мы все следим за культурой женского тела.
Идеальный ресторан – когда официантки отвлекают от еды, а еда отвлекает от официанток.
В нашей стране данные о воровстве тоже ворованные.
Отец говорил мне: «Не спеши, и всё сбудется!»
И вот сбылось: я уже не спешу.
Она вышла на сцену с цветами.
Пожелала мне всего хорошего, поблагодарила за прекрасный концерт, за огромный заряд бодрости, за прекрасный юмор, за незабываемые впечатления и вручила цветы.
Пришлось растеряться, так как концерт ещё не начинался.
Конечно, для счастья мало хорошего дома, прекрасной машины, обильной еды, тёплой одежды, весёлых детей… Но что там остаётся?
Если бы я мог обмануть себя по-крупному, я был бы счастлив.
У нас единственные профессионалы – это воры.
– Ты едешь на соревнования по юмору?
– Нет. Не берут. Говорят, что я мешаю им соревноваться.
Вы думаете, если я одинок, значит – свободен?
А если женат – значит, не одинок?
Я женился и превратился из свободного, весёлого, лёгкого, молодого, ни в чём не нуждающегося человека в счастливого! Ага!..А как же!
Что такое 80? Это право целовать любую женщину без её согласия и без своей надежды.
Последнее, что я услышала:
– Галочка, кагор – церковное вино. От него не опьянеешь.
Вот это дом!
Даже спальня имеет кодовый замок.
Плита закрывается на ключ.
Каждая форточка захлопывается на английский потайной наборный.
Раковина на замке.
Холодильник на висячем амбарном.
Кровать цепями прикована к стене.
В кровати жена на цепи.
И дети на цепочках.
Собаки свободно бегают на ремешках.
Сам с большой верёвкой.
Тёща чемоданными ремнями прихвачена к блоку на тросе.
Машина в гараже приварена к столбам, врытым в землю, выходящим на другой стороне земного шара, и там законтрагаенным.
Гараж в броневых листах с канонерки.
Велосипед на цепи.
Цепь уходит к скальной породе и там приварена к металлическому столбу.
В общем, условия для жизни есть.