Крысятник
Шрифт:
— Общак нынче почти пустой. Коммерсанты под ментов да беспредельщиков отходят, платить не хотят…
— Это твои проблемы! — оборвал собеседника незнакомец. — Жду тебя через час на свалке в Саларьеве. Место вонючее, но тихое. Привезешь три «лимона» баксов и отдашь тому, кто за ними подойдет. Про то, какая неприятность может с тобой приключиться, если ты явишься не один или без денег, говорить не надо?
— Три «лимона» я за час не нащелкаю, — ответил Варяг, размышляя на самом деле лишь о том, как бы половчее устроить засаду и прихватить вымогателя.
— Сколько же тебе надо времени, чтобы выкупить свою драгоценную жизнь?
У Варяга чуть пена изо рта не пошла от гнева, но он взял себя в руки:
— Часов пять.
— Ты думаешь, я собираюсь ждать, пока твои люди оцепят свалку и зароются в каждой куче мусора? — нахально осведомился незнакомец.
— Ладно, два часа. Это мое последнее слово.
— Последние слова перед смертью говорят, а ты ведь собираешься еще пожить на этом свете, верно? Но я пойду тебе навстречу. Итак, через два часа ты привезешь оговоренную сумму. В противном случае лучше сразу заказывай себе местечко на кладбище.
В трубке заныли гудки отбоя. Варяг с ненавистью посмотрел на нее и наконец дал выход своим эмоциям, заорав во весь голос:
— Начальника охраны ко мне!!!
Городская свалка в Саларьеве являлась привычным местом обитания не только для полчищ крыс и вороньих стай, но и для некоторых представителей рода человеческого. Ютились они в так называемых «шанхаях» — полусгнивших вагончиках, шалашах из обломков ящиков, землянках, накрытых полиэтиленом. Когда местная публика трапезничала здесь по вечерам, на железных прутьях, установленных над кострами, можно было обнаружить не только ободранных щенков, но и крыс. Общество, наряженное в лохмотья, кишащее паразитами, не отличалось привередливостью.
Паша, человек без возраста, без будущего и без определенного места жительства, с трудом верил счастью, нежданно-негаданно свалившемуся на него. Счастье явилось в облике молодого черноволосого мужчины с тонкими губами и выпуклыми глазами, в которые почему-то не хотелось смотреть. Он предложил называть его Сергеем, выставил Паше литр водки, добавив к нему закуску, тысячу рублей и чистую одежду, в которую велел переодеться новому знакомому. А еще он привез пятилитровую бутыль с водой «Золотой колодец», сказав, что она не для питья, а для умывания.
Непривычно опрятный, сытый и пьяный сидел Паша у костра рядом с Сергеем и недоверчиво разглядывал свои руки, которые уже давно не видел такими чистыми. В одной руке была зажата белая булка с вложенной внутрь колбасой, вторая держала стакан, наполненный водкой. После того как Паша пару раз отогнал назойливых соседей арматурным прутом, они попрятались по своим щелям, и теперь никто не мешал ему наслаждаться покоем и щедрым угощением.
— Как в сказке, — произнес он благоговейно.
— Если ты выполнишь одно мое маленькое поручение, — сказал Сергей, — то красивая жизнь обеспечена тебе на долгие годы.
Он тоже переоделся, но очень странным образом. Привез с собой спортивный костюм, куртку и все это хорошенько вывалял в грязи. А пока Паша умывался, перемазал себе лицо золой и пеплом. Теперь Сергей сам походил на натурального бомжа.
— На долгие годы — это хорошо, — согласился Паша. — Устал я от этой жизни собачьей.
— Отпуск принято зарабатывать.
— Понимаю. Что я должен сделать?
— Я ушел от жены, — грустно признался Сергей, — а она себе нового хахаля нашла. Через полчаса он должен подъехать и привезти мне кое-какие вещички, потому что меня даже не пускают на порог собственного дома…
— Со мной тоже так было, — оживился Паша. — Возвращаюсь я с заработков, а моя благоверная…
— Погоди, — поморщился Сергей, — потом расскажешь, а сейчас слушай. Твоя задача подойти к этому типу и спросить: «Привез?» Если он привез, то он отдаст тебе сумку или пакет…
— А если нет?
— А если нет, то все равно, считай, ты свое дело сделал. И наступит для тебя райская жизнь. — Сергей почему-то ухмыльнулся. — И вот еще что, — добавил он, сгоняя улыбку с лица. — Лично я с этим типом видеться не хочу, поэтому, когда он подъедет, я спрячусь. А ты возвращайся с передачей к нашему костру и жди. Я сам подойду…
— Едет, кажись! — заволновался Паша, тыча пальцем в просвет между мусорными кучами. Там, разгоняя стаи ворон, появилась красная иномарка.
Когда Паша повернулся к своему новому знакомому, тот уже испарился, как нечистая сила. А машина, попетляв немного по свалке, медленно приближалась к костру. Паша допил водку, закусил и поднялся, призывно помахав рукой.
Иномарка притормозила метрах в двадцати от него. Распахнулась дверца, но водитель не спешил выбираться наружу, он сидел и ждал. На соседнем сиденье виднелась большая картонная коробка.
— Привез? — крикнул Паша, еще не доходя до машины.
— Привез, — откликнулся водитель. Лицо у него было каменным, а взгляд — пронизывающим до мозга костей. — Иди, получай обещанное.
Вот тут-то Паша и сообразил, что влип в какую-то очень неприятную историю. От человека в иномарке исходила угроза. Такие люди появлялись на свалке лишь в тех случаях, когда съезжались сюда по двадцать-тридцать человек и вели какие-то свои непонятные разговоры. Чаще всего это заканчивалось стрельбой и трупами, которые бомжи бесплатно хоронили в кучах мусора, чтобы не навлекать на свалку милицейские облавы. И как только Паша вспомнил об этом, он вдруг понял, какую райскую жизнь обещал ему новый знакомый.
Он попятился, но было уже поздно. Из внезапно открывшегося багажника, как чертик из табакерки, высунулся автоматчик. Бросившегося наутек бомжа он расстреливал методично, как на полигоне. Через минуту пуль в спине Паши было больше, чем раздробленных позвонков.
— Уф, — облегченно произнес Варяг, — когда отгремели автоматные очереди. — Готов, падла.
Изрешеченный труп буквально дымился, не подавая признаков жизни.
Можно было попытаться захватить вымогателя в плен, но, не желая рисковать, Варяг сам подал знак открыть огонь. Ублюдок что-то почуял и попытался дать задний ход, но теперь он представлял собой опасность не большую, чем мусор, среди которого подох.