Чтение онлайн

– А мне что делать? – спросил Павлик. – Заучивать фамилии мафиози?

– Кто там в списке, который тебе дали? – спросил Денафриа.

Павлик прищурился, вспоминая.

– Какой-то Пит-водопроводчик… Или Пит из пиццерии…

Денафриа улыбнулся:

– Оба.

– И еще Тони Мопс, – осенило Павлика. – Я правильно говорю?

– Да, – кивнул Денафриа. Видя, что идущий впереди грузовик притормозил, он перестроился в правый ряд. – У него есть собачка, мопс, с которой он повсюду разгуливает. Тони не настоящий бандит, не такой, как те отморозки, про которых я тебе рассказывал, но давно сотрудничает с мафией. Еще один богач, который снабжает их деньгами. Тони Мопс занимается распространением порнографии. Принял дела после того, как Чарли Рега отдал концы. О Чарли Рега ты ведь слышал?

– Мафиозо, которого убили на пирсе Канарси, – кивнул Павлик.

– Он самый, – сказал Денафриа. – Жуткое дело.

– Ты уверен, что я тебе сейчас не нужен? – спросил Павлик.

– Ты пригодишься больше, если она не будет знать тебя в лицо. Тогда ты сможешь подойти к ней поближе.

– Вот так всегда, – вздохнул Павлик.

Денафриа рассмеялся.

– Вот теперь смешно, – заявил он.

Павлик закатил глаза.

– Как Джин? – спросил Бенджамин Лукесси.

– Он полный придурок, – ответил Манджино.

Лукесси был худощавым пожилым человеком с густой гривой седых волос, которые он зачесывал назад. На нем были черные свободные брюки, белая рубашка поло и темные очки. Они беседовали в «форде-мустанге», принадлежащем дочери Лукесси. С машины еще капала вода; они только что побывали в автомойке. Теперь они направлялись на запад, в сторону окружной автострады. Задние окошки были открыты, и в салоне машины завывал ветер.

– Значит, Джин со страху наделал в штаны, – сказал Лукесси. – Если бы не был законченным наркоманом, мог бы неплохо вести дела в своем отеле.

– Он что-то говорил о конце недели, – вспомнил Манджино. – Пятница или суббота, если это тебе чем-то поможет.

– Поможет, – кивнул Лукесси. – Раньше, чем я думал, но все равно неплохо. Бедняга, он так и не поймет, чем его ударило.

Манджино вынул из пачки сигарету. Лукесси достал из бардачка зажигалку и поднес Манджино огонек.

– Спасибо, – сказал Манджино.

– Джин сказал, что именно я порекомендовал тебя? – спросил Лукесси.

– Нет, он слишком расхвастался своими доходами.

– Ну да… Что ж, надеюсь, пока он радуется жизни.

Манджино чуть опустил стекло со своей стороны, затянулся сигаретой и выпустил дым в приоткрытое окошко.

– Надеюсь, после того, как я сделаю то, второе дело, ради которого я вам сегодня понадобился, меня, наконец, примут в семью, – сказал он. – Не хочу тебя обидеть, но, по-моему, меня давно пора повысить. Я много чего сделал для вас и еще сделаю сегодня.

Лукесси похлопал Манджино по колену.

– Простая формальность, малыш. Необходимо согласие бригадира, но сегодня ты как раз работаешь на него. После этого тебя обязательно примут.

– А то мне уже казалось, будто меня не примут никогда, – скривился Манджино. – Хотя… я знаю многих членов семьи, которые… в общем, пустышки. Они не заработали свое место как полагается. Опять-таки не сочти за оскорбление, но некоторые ваши ребята даже на стреме стоять не могут, а в семью их приняли.

– Можешь не рассказывать, – поморщился Лукесси. – Сейчас другие времена, не то, что раньше. Да, так мы сейчас живем. В наши стройные ряды проникло много дерьма. С другой стороны, многие достойные люди завязали, особенно те, кто неплохо зарабатывает. Ты ведь читаешь газеты и знаешь, что их обвинить трудно. Я и сам не знаю, как поступил бы на их месте – особенно если бы сейчас я был новичком и мне пришлось бы начинать все сначала.

– А мне ничего другого не остается, – хмыкнул Манджино. – Слишком много надо мной начальства. Я отсидел два срока. А стричь волосы не умею.

Лукесси рассмеялся:

– Есть у меня один знакомый, вот кто хорошо устроился. Отсидел он полтора года и решил завязать. Перестал собирать дань и сделался парикмахером. И ведь до отсидки он зарабатывал очень, очень неплохо. Сейчас он совсем не богат, но на хлеб ему хватает. Зато спит спокойно и не думает, кто из друзей сдал его, чтобы спастись самому. По-моему, дело того стоит!

– Но не для меня, – проворчал Манджино.

– А кроме того, есть еще богатые сосунки вроде Ларри Берры, – продолжал Лукесси. – Кстати, о Ларри. Ты встречаешься с ним завтра вечером. Если повезет, там будет и его новая подружка. Обрати на нее внимание. Красотка что надо.

Манджино ковырялся в зубах уголком от упаковки спичек.

– Он и правда такой глупый, как о нем говорят? – спросил он.

Лукесси усмехнулся:

– Раньше я вел дела с его папашей. Вот уж кто был умен! Но и мне хватало мозгов не выдаивать его до конца. Он умел зарабатывать деньги. У него были длинные руки. Повсюду друзья. Зато сынок в смысле денег – полный идиот. От рождения. Кем надо быть, чтобы дать какому-то парикмахеру пятьдесят восемь кусков? Ответь! На такую глупость способен только Ларри. В последнее время он особенно поглупел, и на его выходки больше невозможно смотреть сквозь пальцы. Я, конечно, не собираюсь его убивать за то, что он швыряется деньгами. Понимаешь, о чем я?

– Да, понимаю, – кивнул Манджино.

– Поэтому завтра не надо его запугивать, – продолжал Лукесси. – Погладь его по шерстке. Найти подход к такому, как Ларри, очень просто. Надо только помочь ему поверить в то, что он живет на самом деле. Тебе, конечно, придется то и дело прикусывать язык, но, если ты правильно разыграешь карты, дело того стоит. Посмотрим правде в глаза: его время пришло. Если мы сейчас не выдоим этого дурачка, рано или поздно его выдоит кто-то другой.

Лукесси свернул к заливу, остановился на боковой дорожке и снова закурил. Сделал пару затяжек, закрыл окно и включил радио. Потом наклонился к Манджино и едва слышно прошептал:

– Как говорят в кино, мне в ботинок попал камешек.

– В каком кино? – не понял Манджино.

– В «Крестном отце», последней части. Там еще играет тот симпатичный паренек, Энди Гарсия.

– Я не видел фильма.

– Одному моему другу, – продолжал Лукесси, – тому, которому я, когда придет время, расскажу о тебе, так вот, ему нужно, чтобы из его ботинка вытряхнули камешек.

Манджино не шелохнулся.

Лукесси открыл бардачок и показал лежащий там брелок с двумя ключами на кольце.