Чтение онлайн

Он взял салфетку, болтающуюся меж её пальцев, провёл мягкой белой бумагой по своей ладони и положил её на подлокотник между ними.

— Я слишком молод, чтобы быть твоим крёстным. Давай, пей воду. А что до остального — полёт будет долгим, впереди еще много часов над землей. — Он откинулся на спинку.

Взору Натали предстал профиль Декстера: выступающая бровь, высокая скула, точёная челюсть и одновременно — сконцентрированный взгляд. Мышцы шеи и щеки надулись, словно он сжимал зубы, обдумывая какой-то серьёзный вопрос, который требовал полной концентрации. Несмотря на стройное тело и светлые волосы, его вид был успокаивающе знаком, такой сконцентрированный взгляд она видела много раз.

Она глотнула воды. Самолёт начал двигаться. Она повернулась к Декстеру. Его глаза были открыты, но у неё было впечатление, что он ничего не видел перед собой: ни спинки впереди стоящего сиденья, ни маленького экрана, ни пакета с принадлежностями для дальнего полёта.

— Всё нормально? — спросила она, поставив стаканчик на салфетку.

Он повернулся к ней. Свет в салоне сейчас был приглушен, и его глаза казались темнее, чем раньше — ближе к цвету морской воды, темнеющей в океанских глубинах.

— Я думал о том, что ты сказала. Ты упомянула историю.

— Да, мне всегда была интересна история Европы больше, чем Америки.

— Так что, история собственной страны, в которой твой дом, тебе не интересна?

Самолёт внезапно остановился, встав в очередь на взлёт. Декстер взял стаканчик, в котором плескалось содержимое.

— Спасибо за спасение моей воды.

Декстер улыбнулся.

— Не могу позволить твоим желаниям выплеснуться. — Он указал пальцем на окно. — Похоже, они чистят взлётные полосы.

Это было так. На взлётном поле было много грузовиков со снегоочистителями, что, несомненно, и явилось задержкой вылета самолётов.

— Я спрашивал о твоём интересе, о том, что происходило в прошлом, там, где твой дом.

Натали отвернулась от окна и пожала плечами.

— Мне интересно не это, а короли и династии прошлого.

— А я нахожу, что верна одна старая поговорка.

— Какая из них?

— Та, где говорится, что тот, кто не знает своей истории, обречён на её повторение.

Глава 3

Ни осмысление, ни познание не могут найти себе места в

Атмосфере страха.

Роза Кеннеди.

Для Натали такое путешествие, как сейчас — на восток, удалявшее от солнца, но приближавшее к будущему, вызывало ощущение потери времени. Образно говоря, часы с каждой милей словно летели в лобовое стекло, а километры исчезали в зеркале заднего вида. Разница в единицах измерения не объясняла этот феномен. Время в Бостоне и Мюнхене никогда не было одинаковым. Часы терялись навсегда, растворяясь в безвестности подобно выхлопным газам турбин самолёта в его следе.

Время, запертое в кабине первого класса у места 2А, ускорялось. Тело Нат может и повзрослело на шесть часов, но минуты бежали быстрее, отсчитав двенадцать. После того, как она покинула Бостон, реальность тоже начала ускользать.

Натали видела, что происходит вокруг, трогала, пробовала и даже нюхала. Она не была в одиночестве. Ей помогали, помощь была постоянной и вездесущей. Чем хуже она соображала, тем внимательнее становился Декстер.

По меркам США Натали не была достаточно взрослой для употребления алкоголя, по крайней мере, законно. Это не значит, что она никогда не пила. На домашних обедах и вечеринках она могла выпить бокал вина. Она бывала на школьных вечеринках. И да, даже в Гарварде были вечеринки такого типа.

Но она никогда не напивалась. Она видела, как друзья начинали спотыкаться и путаться в словах. Иногда она кому-то помогала добраться до дома. Бывало даже, что приходилось подержать кому-то над унитазом волосы. Но сама она никогда не терялась во времени, никогда не просыпалась с вопросом — что она наделала? Да и родители, благодушно относящиеся ко многому, определённые вещи считали непростительными.

Появляться в непотребном виде было непростительным грехом. Вокруг люди, и они смотрят. Человек никогда не бывает абсолютно один. Да и правда, приятели-студенты с телефонами могли мгновенно распространить фото в соцсетях на посмешище сотням, тысячам, а может и больше. А ещё правда и то, что жёлтая пресса с радостью подхватит историю о младшей дочери прославленного бизнесмена, позорящейся на публике. Это касалось даже их дома. Камеры были установлены для безопасности, но запись-то велась постоянно.

Так было всегда. Мать Натали с этим смирилась. Брат с сестрой пытались с этим бороться, но безуспешно. Это было им неподвластно, как восход и заход солнца.

Зачем бороться, если не можешь ничего изменить?

Об этом, среди прочего, мать ей говорила не раз, и Натали выучила это наизусть. Оно так, как есть — научись это принимать. Возможно, именно поэтому она смирилась с отчислением из Гарварда. Могла ли она это изменить?

Покинув Бостон семь часов назад и приближаясь к Мюнхену, она была не в состоянии ответить на этот вопрос. И не только на этот. Простые уравнения, её любимый цвет, имя её первого питомца…

На самом деле всё было слегка за гранью её осмысления и артикуляции. Вся информация была просто недостижима, словно она видела, но не могла функционировать.

Декстер помог ей усесться на место, когда она вернулась из туалета, и достал её ботинки из-под впереди стоящего кресла.

— Нат, пора готовиться к высадке.

Ботинки, лежащие у неё на коленях, принадлежали ей, она их узнала. Почему они у нее на коленях?

— Я-я…

Он неодобрительно покачал головой.

— Дорогая, не говори мне, что глоток вина всё ещё на тебя действует даже после отдыха.

Дорогая? Отдых?

Она сощурила глаза:

— Я-я вас не знаю. — Слова тяжело сходили с её языка, который казался липким. — Так ведь?

— Сэр, всё хорошо?

Это была женщина в синем. Может, она поможет Натали понять. Но прежде, чем Натали смогла ответить, заговорил Декстер. Их губы двигались, но Нат не могла разобрать слов. Женщина улыбнулась и кивнула. Нат повернулся к Декстеру, он сделал то же самое.

Женщина наклонилась к Натали:

— Мои поздравления. Вы счастливая женщина. Я тоже буду отмечать.