Кровавый Валентин
Шрифт:
Оливер почувствовал, что его щеки стали мокрыми. Он плакал. Это было уже слишком. Шайлер была частью его души, его крови: он нуждался в ней, как в собственной коже. Он не мог отпустить.
Что он здесь делает? Он не должен здесь находиться. Это противоречило Кодексу. Если в Хранилище об этом узнают, то его просто выкинут оттуда. Это унизит их семью и разрушит их репутацию. Он даже не мог вспомнить цель своего прихода сюда.
Он запаниковал и стал искать глазами выход и тут в его голове снова проявилось принуждение.
Ты больше не ее фамильяр.
Ты никто.
Нет. Нет. Это неправда. Оливер почувствовал себя ничтожным и сконфуженным. Он не хотел разлюбить Шайлер. Даже если это причиняло ему такую боль, что он не мог ни спать, ни есть. Он хотел сохранить все эти воспоминания. На его шестнадцатилетие Шайлер нарисовала его портрет и купила ему мороженое с двумя сердечками на нем. Он. Он должен удержать…Он должен…Он должен… он может отпустить. Он может слушать приятный голос и отпустить. Позволит уйти всему этому.
Он не был кем-то.
Он был никто.
Кошмар закончился.
Когда он очнулся, то увидел склонившихся над ним докторов. Голос, чей именно, он не был уверен произнес. «Результаты из лаборатории пришли. Он чист. Отведите его к другим и поставьте в очередь.»
Через несколько минут он стоял в вестибюле, рядом с группой молодых фамильяров.
Оливер раскачивался, поскольку ноги не держали его.
Его голова раскалывалась и он не мог вспомнить, что он делает здесь или зачем пришел сюда.
Но у него не было времени, на то чтобы думать или пытаться собрать все мысли воедино, потому что шторы распахнулись и в комнату вошла красивая вампирша.
«Бонсуар,» поздоровалась она с ним. У нее была модельная внешность и держалась она под стать королеве. Он мог догадаться, что она с Европейского Ковена, по ее безукоризненно подобранной одежде и знойному французскому акценту. Ее половинка следовал за ней.
Он был высоким и худым, с копной темных, растрепанных волос и с томным выражением лица.
Они выглядели как две холенные кошки, с их черными водолазками без единой складки, с сигаретами «Галуаз» и сверкающими темными глазами.
«Ты,» промурлыкала она, глядя прямо на Оливера.
«Идем со мной.»
Ее спутник выбрал очень красивую на вид девушку, и парочка людей последовала за ними в комнаты на верхнем этаже. Большинство домов крови выглядели неопрятно и комнаты разделяли только занавески.
Но этот выглядел как пятизвездочный отель для новобрачных, с его большими комнатами, роскошным мехом брошенным на кровати королевского размера, зеркалами с золотой рамой и причудливой мебелью.
Вампир подтолкнул девушку к кровати и содрав с нее платье, стал незамедлительно пить из нее. Оливер смотрел на все это, но ничего не понимал. Он не был уверен, на счет того, что он делал здесь. Знал только то, что его выбрали.
«Вина?» спросила вампирша, вытащив из бара со стеклянной столешницей хрустальный графин.
«Не нужно, спасибо.»
«Да расслабься, я не укушу тебя.»
Рассмеялась она.
«По крайней мере, не сейчас.»
Она сделала медленный глоток из бокала и стала наблюдать за своей половинкой, сосущим кровь из девушки.
«Выглядит аппетитно.»
Она вынула сигарету и стала тушить ее о персидский ковер, оставляя на нем маленькие, коричневые дырочки.
«Теперь моя очередь,» сказала она, подталкивая Оливера к антикварным стульям.
Вампирша оседлав его, поцеловала в шею. От нее пахло тяжелым, маслянистым парфюмом и ее кожа была на ощупь как бумага. Она была не так молода, как показалось в первый раз.
«Вот сюда, пожалуйста,» сказала она, поворачивая его тело по направлению к двери.
«Он любит наблюдать.»
Он видел, как вампир опершись на локоть, наблюдал с похотливой улыбкой, в то время как голая девушка лежала без сознания на покрывале. Оливер и не вздрогнул. Он только что вспомнил, зачем пришел сюда.
Вампирша выбрала его. Как только она запустит клыки в его шею, он получит все, чего так сильно жаждал….Он снова ощутит на себе Священное Целование…Его тело нуждалось в этом…Он хотел многого…
Он закрыл свои глаза.
Дыхание вампира было обжигающе горячим и отдавало сигаретами, будто он целовал пепельницу и едкий запах уносил его отсюда.
«Неважно, что ты задумал. Это не поможет.»
Он моргнул и увидел доброе, нежное личико, смотрящее на него.
Кто она? Фрея, вспомнил он. Она волновалась о нем. Фрея была настолько красива, даже вампирша сидевшая у него на коленях не сравнилась бы с ней, чей образ был всего лишь журнальным гламуром, за печальным фасадом которого скрывался жалкий интерьер. От Фреи исходил невидимый искрящийся свет. Глаза ее сверкали. Она же просила его не делать этого.
Что он делал?
Зачем он здесь?
И потом он вспомнил…дом крови. Погодите. Что он наделал? Он мог бы жить жить с сожалением, что потерял ее. Он мог жить с тоской по…по кому он скучал? Он не мог вспомнить…но толчки его воспоминаний нахлынули на него.
Это было подобно пробуждению. Он чувствовал себя живым, снова. Он мог жить и с болью. Но он никогда бы не простил себя за то, что сделал. Он не смог бы забыть. Он не забудет. Он никогда не забудет… Шайлер…
Шайлер.
Фрея.
Шайлер.
Вампирша укусила его и резко с криком, отпрянула от него, ее лицо было перекошено, его кровь была кислой на вкус. «Яд! Яд! Он все еще помечен!» Оливер выскочил из комнаты настолько быстро, как позволяли ему ноги.