Чтение онлайн

— Но если он меняет, или уже изменил свой ритуал, — нахмурился Лемотт. — Если он понимает, что его разыскивают, и если он настолько умен, насколько вы думаете, он должен осознавать, что конкретно будет искать полиция в любом убийстве. Убийца должен знать, что его составленный профиль есть в каждой полицейской базе данных в стране. Можем ли мы с уверенностью сказать, что он до сих намечает себе жертв, похожих на тех, которые занесены в его профиль?

Бишопа не обмануло абсолютное спокойствие сенатора и его сухой, профессиональный тон. Все эти признаки вызывали одно лишь беспокойство.

Ведь нитроглицерин в бумажном стаканчике тоже может выглядеть безобидно.

Лемотт сдерживал свои эмоции в течение долгого времени, и Бишоп знал, что рано или поздно под влиянием внутреннего давления сенатор взорвется.

Скорбящий отец — не лучший расклад. Скорбящий отец, которому нечего терять — еще хуже. А скорбящий отец, который являлся могущественным американским сенатором и бывшим прокурором с жесткой позицией по отношении к преступлениям и непоколебимой верой в то, что правосудие должно свершиться, не смотря ни на что — это было во сто крат хуже.

— Он не сможет изменить свою сущность, не важно, как сильно он старается. Он будет пробовать, конечно. Стараться преодолеть свои позывы и желания, или просто будет пробовать удовлетворить их так, чтобы не выдать себя. Но, так или иначе, это случится. Так всегда бывает.

— По крайней мере, он выдаст себя охотникам, которые знают, что искать.

— Проблема не в знании, что искать. Отвратительно понимать то, что он должен совершить преступление снова, чтобы у нас появилась хоть какая-нибудь зацепка.

— Вы предполагаете, что он не убивал после, а если убийство было другим, и поэтому мы не обратили на него внимания. — Было ясно, Лемотт не может выбросить эту идею из головы.

— Конечно, это возможно. Может, даже, правдоподобно. Поэтому я и не могу с уверенностью сказать, убил ли он кого-то после вашей дочери, — ответил Бишоп.

Если он и надеялся отвлечь сенатора, сменить тему, потрясти его тремя последними осторожными словами, то был разочарован, так как Лемотт не отступил. Даже не моргнув, сенатор отреагировал на информацию, которую Бишоп предоставил ему ранее.

— И все же вы знаете, что он направился на юг. Что он где-то рядом с Атлантой.

— Черт.

— И вы знаете, насколько я могу быть уверен в этом без каких-либо вещественных доказательств, когда федеральные агенты и полиция прочесывают Бостон в поисках любых его следов.

— Но все-таки вы уверены?

— Да. Он уже не в Бостоне. Он где-то возле Атланты. Возможно, не в самом городе, хотя Атланта достаточно большая, чтобы затеряться там.

— У вас есть там кто-нибудь?

— Сенатор, я потратил годы, составляя сеть, и она до сих пор растет. У нас повсюду есть люди.

— Обычные люди. Люди, которые склонны совершать ошибки. — Бишоп слышал горечь в словах собеседника.

— Да, боюсь, что так. Мы думаем он там. И подозреваем, что он, возможно, убил снова. Но у нас нет веских доказательств ни того, ни другого. Кроме того, его след затерялся ещё в Бостоне.

— Вы знаете много, но при этом грош цена такой информации. Как такое может быть?

Бишоп промолчал.

Лемотт покачал головой, его губы изогнулись. Моргнув первый раз за долгое время, он быстро отвел глаза в сторону.

— Извините. Господь свидетель, на поимку этого преступника вы потратили куда больше сил и времени, нежели у вас было в наличие. Просто…помогите мне понять, как мы можем тут спокойно сидеть и ждать, когда он убьет вновь.

Вновь тщательно подбирая слова, Бишоп ответил:

— Официально я могу сделать немногое. Все веские доказательства, которые мы могли найти — были найдены в Бостоне, все жертвы, точно умершие от его руки — жили и работали в Бостоне, все версии и информация касались только Бостона. Оперативные группы до сих пор следует по этим следам, и будут это делать, возможно, в течение нескольких месяцев. Моей команде было приказано оставаться в Бостоне и продолжать работать с оперативными группами еще долгое время. Не раньше, чем у нас появятся веские доказательства того, что он переместился куда-то в другое место, Бостон — то место, где мы должны оставаться.

— Я бы сказал, что это пустая трата средств Бюро.

— Официально, название этому прямо противоположно сказанному вами. Город до сих пор в опасности, национальные СМИ полны энергии, и все — от телевидения и газет до блогов в Интернете — обращаются с требованием предпринимать больше усилий для поимки этого убийцы до того, как он наметит себе в жертвы еще одну молодую женщину. И тот факт, что его последняя жертва была дочерью американского сенатора, фактически, гарантирует сохранность этого внимания и этой разразившейся бури. Еще на долгое время.

— Но ваша работа поставлена под угрозу.

— Да.

— У вас новый директор, — проговорил Лемотт.

— Верно. — Бишоп легко пожал широкими плечами. — Политик. Он появился для того, чтобы урегулировать проблемы Бюро, улучшить крайне негативный образ, сложившийся в умах населения после ряда неудачных случаев. Отзывать специальных агентов из Бостона, когда вся страна наблюдает за этим делом, будет, на его взгляд, неверным решением.

— Я мог бы…

— Лучше не стоит. Возможно, рано или поздно нам понадобится ваше влияние, но его использование на данный момент не поможет ни нам, ни расследованию.

— Я вынужден прислушаться к вам в этом вопросе, — медленно кивнул Лемотт.

— Спасибо. — Хотите ли вы этого или нет.

— Но почему бы вашему Директору просто не заменить некоторых ваших людей более подходящими агентами?

— Он не видит разницы.

— Я уловил суть. Он не верит в сверхъестественные способности.