Чтение онлайн

— Мне можно тебя поцеловать, или детки будут шокированы?

Задавая этот вопрос, я глядела вниз. Мне не хотелось, чтобы в моих глазах он прочел неприкрытое желание. И без того достаточно меня смущало, что он о нем знает. От вервольфа вожделение не скроешь. Они это чуют.

— Рискну. — От его тихого и низкого голоса с теплой ноткой у меня живот свело.

Он наклонился надо мной, и я подняла лицо ему навстречу. У него были такие мягкие губы. Я прижалась к нему всем телом, положив ладони ему на грудь. Его соски напряглись под кожей. Я скользнула руками к нему на талию, по гладкой ткани рубашки. Мне хотелось вытащить его рубашку из штанов и запустить под нее руки. Я шагнула назад. У меня слегка перехватило дыхание.

Это была моя идея — не заниматься сексом до свадьбы. Моя идея. Но черт побери, это было тяжело. Чем больше мы встречались, тем это было тяжелее.

— Ну и ну, Ричард. — Я покачала головой. — А оно-то все тяжелее.

Улыбка Ричарда никак не была невинной или бойскаутской.

— Тяжелеет с каждой секундой.

Краска бросилась мне в лицо.

— Я не это хотела сказать!

— Я знаю, что ты хотела сказать.

Его голос был теплым, поддразнивание — беззлобным.

Лицо у меня еще горело от смущения, но голос был ровен — очко в мою пользу.

— Я уезжаю из города по делу.

— Зомби, вампиры или полиция?

— Зомби.

— Это хорошо.

Я поглядела на него:

— Почему хорошо?

— Я сильнее волнуюсь, когда ты занята делами полиции или закалыванием вампиров. Ты же знаешь.

— Знаю, — кивнула я.

Мы стояли в коридоре, глядя друг на друга. Если бы обстоятельства сложились иначе, мы были бы помолвлены, назначили бы свадьбу. Все это сексуальное напряжение как-то разрешилось бы. А так…

— Я опаздываю, Ричард. Мне пора.

— Ты собираешься прощаться с Жан-Клодом лично?

Голос был безразличен, но глаза его выдавали.

— Сейчас день, он у себя в гробу.

— А, — сказал Ричард.

— У меня не было с ним свидания на эти выходные, и потому я ничего не должна ему объяснять. Это ты хотел услышать?

— Примерно, — ответил он, отступив от шкафов, и наши тела снова оказались очень близко. Он наклонился поцеловать меня на прощание, и по коридору пронеслось хихиканье.

Мы обернулись и увидели, что почти весь класс сгрудился в дверях и глазеет на нас. Вот черти!

Ричард улыбнулся:

— Ну-ка по местам, вы, монстры!

Вопли, вой, кошачий концерт, одна девица посмотрела на меня весьма неприязненно. Я думаю, не одна девица в классе сохла по мистеру Зееману.

— Туземцы волнуются. Мне надо вернуться.

Я кивнула:

— В понедельник надеюсь вернуться.

— Пойдем тогда в поход на следующие выходные.

— Я отказала на эти выходные Жан-Клоду. Две недели подряд я не могу этого делать.

Лицо Ричарда начало омрачаться злостью.

— По пещерам днем, свидание с вампиром по ночам. Вполне честно.

— Мне все это нравится не больше, чем тебе, — сказала я.

— Хотелось бы мне в это верить.

— Ричард!

Он глубоко вздохнул. Злость вроде бы как вытекла из него. Никогда не понимала, как это у него получается. Он мог яриться — и через секунду успокоиться. И оба этих чувства казались неподдельными. А я уж когда злилась, так злилась. Недостаток моего характера?

— Прости, Анита. Действительно, непохоже было бы на тебя встречаться с ним за моей спиной.

— Я никогда ничего не буду делать за твоей спиной, Ричард. Ты знаешь.

— Знаю, — кивнул он. Снова оглянулся на класс. — Мне надо вернуться, пока они школу не подожгли.

И он направился по коридору, не оглядываясь.

Я чуть не окликнула его, но не стала. Настроение несколько испортилось. Ничего так не сдувает человеку паруса, как знание, что его подруга встречается еще с кем-то. Я бы не стала с этим мириться, если бы был способ избежать. Двойной стандарт, но такой, с которым мы все трое могли как-то жить. Если термин «жить» подходит к Жан-Клоду.

Черт возьми, слишком запутана моя личная жизнь, чтобы передавать ее словами. Я пошла по коридору, и надо было пройти мимо открытой двери класса. Стук моих каблуков эхом отдавался в коридоре. Я не стала искать взглядом Ричарда — еще хуже было бы, ведь надо уходить.

Встречаться с Мастером Города придумала не я. Жан-Клод предложил мне на выбор: либо он убьет Ричарда, либо я буду встречаться с ними обоими. Тогда это показалось мне выходом. Через пять недель я уже не была так в этом уверена.

Мои моральные принципы не позволили нам с Ричардом довести наши отношения до логического конца (симпатичный, кстати, эвфемизм). Жан-Клод ясно дал понять, что, если я что-то делаю с Ричардом, я должна то же самое делать и с ним. Он пытался за мной ухаживать. Если Ричард может меня касаться, а он нет, это будет нечестно. Наверное, в его словах был смысл. Но мысль о том, что придется заниматься сексом с вампиром, охраняла мое целомудрие лучше любых идеалов.

Встречаться до бесконечности с ними обоими я не могла. В конце концов одно только сексуальное напряжение меня убьет. Я могла бы уехать. Ричард бы даже позволил мне это сделать. Ему бы это не понравилось, но если бы я хотела от него освободиться, он бы меня отпустил. С другой стороны, Жан-Клод… он бы не отпустил меня никогда. Вопрос вот в чем: хочу ли я, чтобы он меня отпустил? Ответ таков: черт побери, да! Фокус в том, как освободиться, чтобы все остались живы.

Да, тоже вопрос на 64 000 долларов. Беда только, что на него у меня пока нет ответа. А ответ нам понадобится рано или поздно, и чем дальше, тем ближе это самое «поздно».

Я скорчилась у борта вертолета, вцепившись мертвой хваткой в прибитую к стене петлю. Хотелось вцепиться и второй рукой, будто эта дурацкая петля спасет меня, если вертолет вдруг хлопнется на землю. Одной рукой я держалась потому, что двумя выглядело бы слишком трусливо. У меня на голове были наушники, вроде тех, что надевают в тире, но на скобе был и микрофон, чтобы разговаривать на фоне шума, от которого зубы шатались. Вертолет был вроде прозрачного пузыря, гудящего и дрожащего, но я это не замечала. Я старалась как можно меньше открывать глаза.