Кровь героя
Шрифт:
– Поднимайся, свинья! – чеченец злобно пнул носком кроссовки окровавленную груду лохмотьев. В ответ не донеслось ни звука. Сняв перчатку, Руслан приложил палец к сонной артерии жертвы. Пульс отсутствовал.
– Сдох, сволочь, – разочарованно констатировал «джигит». – Чересчур хлипок оказался. Барахло, в общем!
– Это не так. Товар был хороший, – льстивым голосом возразил Махмуд. – Просто у тебя удары отлично поставлены. Вот русский ублюдок и загнулся. Куда чесоточному барану тягаться с волком!
Умаров-младший самодовольно заулыбался.
– Давай следующего, – важно распорядился он. – На сей раз постараюсь соблюдать предельную осторожность. Буду бить совсем легонько! Надеюсь, хоть один раунд продержится!
– Топай, сука! – охранник пихнул стволом автомата второго обреченного. Тот послушно просеменил к надменно ухмыляющемуся Руслану, скорчил жалобную гримасу и... внезапно врезал сыну гор ногой в промежность. С пронзительным визгом Умаров-младший сложился пополам. Не мешкая ни секунды, своенравный «тренажер» наподдал нохче коленом в лицо, захватил борцовским «замком» шею (явно намереваясь сломать оную), но тут опомнившийся от неожиданности страж короткой очередью навскидку разнес пленнику череп. Так и не разжав захвата, фактически обезглавленный мертвец вместе с Русланом повалился на пол...
Умарова-младшего душила ярость. Разум молодого горца с трудом удерживался на пороге сумасшествия. После смерти русского прошло сорок минут. В настоящий момент Руслан, отмытый под душем от крови и мозгов покойного, переодетый в новый спортивный костюм и более-менее оправившийся от болевого шока, расхаживал взад-вперед по залу, скрежеща зубами. Душу «джигита» терзало отчаяние.
Вы только представьте! Второй день подряд Ему– гордому, сильному, великому – достается «на орехи» от проклятых неверных! Да ладно бы хоть от матерых вояк. По крайней мере, не так обидно! Подобный прецедент, кстати, уже имел место быть. Минувшим летом, в день празднования ВДВ, Умаров-младший наткнулся на улице на подгулявшего офицера-десантника (ветерана войны в Чечне), по глупости выругался на родном языке, был тотчас же изобличен в ичкерийском происхождении, с ходу лишился двух коренных зубов и едва унес ноги от разгневанного мордоворота с богатым набором орденских планок на широкой груди. (По причине изрядной степени опьянения десантник не сумел догнать «джигита».) Тогда Руслан должным образом оценил свое везение (отчетливо понимая, что лишь чудом избежал длительного «отдыха» на больничной койке) и совсем не бесновался. Наоборот, неустанно благословлял милостивую судьбу!
Правда, дома, перед родичами, он описал случившееся несколько иначе. Дескать, героически сражался с целым десятком русских, уложил наповал шестерых, остальных обратил в паническое бегство, но и сам пострадал в неравной схватке...
Теперь же... О шайтан! Теперь все выглядит совершенно по-другому! Сплошное позорище!!! Вчера его жестоко нокаутировал сопливый восемнадцатилетний щенок. (Распухшее ухо до сих пор болит и ничего не слышит). Сегодня жалкий грязный раб отбил мошонку, расквасил лицо и вдобавок чуть не свернул шею! А главное – Махмуд видел! Непременно разболтает, наркоман хренов! Обкурится «травки», да распустит длинный, блудливый язык! Ой-ё-ё-ё-!!! Впрочем... стоп!
Махмуд происходит из нищего захудалого тейпа Сафаровых. Кроме Махмуда, мужчин в тейпе не осталось. (Два дряхлых деда не в счет.) Стало быть, мстить за него некому. Кроме того, Сафаровы скомпрометированы сотрудничеством с русскими. В 2001 году троюродный брат Махмуда Исламбек полтора месяца прослужил в чеченском ОМОНе. (Пока не подорвался, сволочь, на фугасе.) Родственники, понятно, дружно отреклись от Исламбека, хором прокляли изменника, однако пятно позора на тейпе осталось. Ага!!! Кажется, нашелся приемлемый выход!!!
– Спасибо, ты спас мне жизнь! – ласково улыбнулся охраннику Руслан. – Отныне мы с тобой кровные братья! Давай обнимемся!.. Вах, какой у тебя красивый кинжал! Можно посмотреть поближе, а?!
– Я давно предупреждал, отец, нельзя доверять родственникам предателей! Поганый пес Махмуд пытался организовать побег рабов. Зачем?.. Не знаю! Наверное, братца-омоновца вспомнил!.. Они набросились на меня втроем, в спортзале. Хотели убить. Видимо, заранее сговорились. Слава Аллаху, я сумел отбиться голыми руками, завладел автоматом изменника, покончил с русскими, а самого Сафарова зарезал его же собственным кинжалом! Страшный был бой. Видишь, как мне досталось?! – шмыгнув кровоточащим носом, Руслан выжидательно замолчал.
– Молодец, сынок. Ты настоящий воин. Я горжусь тобой! – хрипло сказал Беслан Магометович. – Впредь буду тщательнее подбирать кадры, – после длительной паузы тяжело вздохнул он. – А сейчас иди отдыхай! Завтра тебя ожидает серьезная работа! Набирайся сил!
– Спасибо, отец, – вежливо поблагодарил молодой горец и усталой походкой покинул комнату.
«Хитрющий парень! – глядя вслед отпрыску, усмешливо подумал Умаров-старший. – Ловко выкрутился из щекотливого положения! Одного лишь фактора не учел – наличия в спортзале камеры скрытого наблюдения. Ну, ничего, опыт приходит с годами!!!
А Махмуда – жаль! Верный был нукер. Но... Руслан поступил правильно! Честь рода дороже всего. Тем паче у нас в доме особые гости, перед которыми нельзя ударить в грязь лицом. Хотя... врать отцу тоже нельзя! Мог бы, засранец, шепнуть на ушко правду!.. Ладно, с этим разберемся позже, когда запланированная операция благополучно завершится!»
Глава III
Вечер следующего дня,
г. Н-ск.
В положенный час Барятинский собрал спортивную сумку, положил туда новую футболку (старую, окровавленную он забыл позавчера в раздевалке) и, как обычно, отправился на тренировку. Вообще-то поначалу студент немного колебался – «идти, не идти»? Слишком некрасиво повел себя Павлов на прошлом занятии, но потом решил: «А, пустое! Не стоит принимать близко к сердцу!» Будучи не по годам умным юношей, Александр понимал – Евгений Андреевич человек вовсе не плохой. Просто подобно многим отечественным интеллигентам он отравлен тем либеральным дурманом, которым старательно окуривали наше общество еще с горбачевских времен. Зато тренер из Павлова отличный. У такого можно многому научиться! А насчет искаженного мировоззрения... Бог ему судья. Авось прозреет когда-нибудь!..
Сегодня капризная октябрьская погода снова изменилась. Столбик термометра опустился на два градуса ниже нуля. Исчезла слякотная сырость. Подсохли грязные лужи. В очистившемся от туч небе бледно светила луна.
Барятинский являлся коренным уроженцем Н-ска, дом его находился не очень далеко от институтского комплекса, а потому и на лекции и в спортзал Александр всегда ходил пешком, не пользуясь ни общественным транспортом, ни тем более отцовской машиной. С удовольствием вдыхая холодный, бодрящий воздух, он пружинисто шагал по улицам вечернего города. «Надеюсь, Андреич малость подуспокоился, не будет продолжать репрессии и не отстранит меня от грядущих межвузовских соревнований, – на ходу думал парень. – Насчет «дисквалификации» он, конечно же, сгоряча ляпнул, в «правозащитном» угаре... Ну и я хорош гусь! Наболтал лишнего, обвинил в политике двойных стандартов... Надо быть сдержаннее в эмоциях, корректнее в выражениях...»