Чтение онлайн

— Я? Вот еще! Единственное, ради чего я стал бы рисковать, — это еда, а ее здесь полным-полно. Очень подходящее место для крота, который любит поесть.

— Это сюда двуногие Вена приносят все свои отбросы? — спросил Спиндл.

— Ох умно, очень умно. Мне потребовалось много времени, чтобы установить это. Но нет, это не так. Наше место — только одно из многих. Их дюжины, сотни, может быть, тысячи. Вен велик, очень велик, он — чертовски а-гро-мад-ный. Потому-то вы никогда не доберетесь до его сердца. Сердца Вена просто не существует. Вы видите перед собой крота, который когда-то был худым. Этот крот, которого вы видите, решил рискнуть и отправился, как вы, к сердцу Вена. Он добрался до этого места и начал есть. С тех пор он не перестает есть. Дальше он не захотел идти. Он нашел свое счастье здесь.

— Дородный и осанистый крот, любитель обильной пищи! Можно Мэйуид, недостойный, но любопытствующий, задаст тебе вопрос?

Когда Мэйуид неожиданно заговорил, глаза у Корма почти вылезли из орбит. Он поднял лапу, повернулся к Триффану и спросил:

— О чем это он?

Триффан усмехнулся и пожал плечами.

— Утробистый пришлец, — произнес Мэйуид, подходя ближе и заглядывая Корму в глаза, — значит, ты ходил отсюда на восток?

— Нет, — ответил Корм, — но я. знаю крота, который ходил.

— Великолепный Мурр? — предположил Мэйуид, расплывшись в самой обаятельной из своих улыбок.

— Не мели чушь, — проговорил Мурр. — По доброй воле я никогда не пойду на восток. Отвратительные дела творятся на востоке.

— Тогда кто же, пухленький Корм, кто этот крот, который ходил на восток?

— Является сюда подкормиться и отправляется восвояси, — зевнул Корм. Разговор требовал усилий, и глазки Корма забегали, словно его мысли начали понемногу возвращаться к предмету, занимавшему большую часть времени, — к пище.

— Итак, пригожий Корм? — приставал Мэйуид, явно забавляясь.

Старлинг захихикала, но только потому, что Корм, похоже, пришел в восторг от мэйуидовских определений и, бормоча, повторял некоторые про себя. Глазки его тем временем наполовину закрылись: он засыпал…

— Пригожий… Пухленький… Что еще?

— Утробистый, — напомнил Мэйуид.

— М-м-м, — промычал Корм, снова похлопал себя по животу и улыбнулся: — Ага, утробистый.

— Ну, голодный Корм? — подначивал Мэйуид.

— Не говорите, что я не предостерегал вас, но в нескольких милях отсюда есть крот, который забирался в Вен дальше, чем кто-либо другой, и жил там, если верить его басням. Этого придурка зовут Рован.

— А почему?.. — начал Спиндл.

Корм нетерпеливо отмахнулся:

— Он расскажет вам, будет очень рад рассказать все. Расспросите его. Он станет отговаривать вас, но, как я вижу, вы не хотите слушать, что говорят другие. Я могу только предложить: пойдите и поболтайте с Рованом. До свидания, желаю успехов. Не забудьте, что я вас предупреждал.

— Мы подождем до утра, если ты не против, — сказал Триффан.

— Если вы собираетесь на восток — против. Мне все равно, но вам этого делать не следует. Отправитесь в путь утром — собаки сожрут вас живьем. Идите сейчас, тогда, может, вам повезет. Они появляются утром. Очень мерзкие твари. Мурр, проводи их!

— Но я никогда не ходил на восток. Не хочу!

— Мурр! — прикрикнул на него Корм.

— Ну ладно, так уж и быть. Жалею, что нашел вас, но отведу.

— Дам вам парочку советов, — проговорил Корм, когда они собрались уходить. — Первый: берегитесь кошек. Стукните их хорошенько когтями по носу — и под землю. Одним укусом они не убивают, не то что собаки. Второй: не обращайте внимания на слезы Рована и скажите ему, что вам некогда, иначе застрянете там до Самой Долгой Ночи.

— Дольше, — пробормотал Мурр.

— Третье: если вы обнаружите что-нибудь интересное, останетесь живы и сможете рассказать об этом, я буду рад видеть вас, мне было бы любопытно.

— А где нам искать тебя? — вежливо спросил Триффан.

— Я не очень-то много двигаюсь, — ответил Корм.

Они шли всю ночь, пока добрались до места. Правда, могли бы двигаться быстрее, если бы Мэйуид время от времени не останавливал Мурра, выясняя направление. Путь был запутанным и пролегал по сложным ходам и дорожкам на поверхности земли, а Мэйуид любил запоминать подобные вещи.

Поэтому они пришли, когда уже рассвело, но никакого крота нигде не было.

— Он придет, — заверил их Мурр, беспокойно оглядываясь. — Я оставлю вас тут.

Уходя, он стукнул Мэйуида по плечу и проговорил:

— До встречи, дружище Мэйуид!

— «Дружище Мэйуид», — повторил Мэйуид в полном восторге. — Очень смешно, очень забавно, Мэйуиду это нравится! В ответ он произнес: — До встречи, дружище Мурр! — и расхохотался, когда Мурр ушел.

— Замолчи, Мэйуид, — устало попросил Триффан.

С рассветом появились собаки. Тявкая, оставляя следы, принюхиваясь, сопя, волоча за собой двуногих. Тут были участки земли, заросшие травой или залитые бетоном, кое-где высокие бетонные стены, а неподалеку по каналу, вырытому в земле, очень широкому и грязному, текла вода, уходя к северному краю травянистой лужайки, где исчезала, грозно и шумно бурля, в темноте под огромной аркой.

День был пасмурный. Собаки и двуногие приходили и уходили, и отовсюду доносилось рычание невидимых ревущих сов. Потом вдруг послышались сопение, шлепки — и из трещины в бетоне, вблизи которой путешественники нашли укрытие, появился крот и направился прямо к ним. Тяжело отдуваясь, он ввалился в ход и по очереди оглядел всех.

— Приветствую вас, путники, приветствую всех вместе и каждого в отдельности. Рован — вот я кто. А вы?..

Они назвали каждый свое имя, а крот при этом бормотал: «Хорошо! Так! Чудно! Прекрасно!»

Хотя голос его звучал молодо и сам он казался энергичным, это был старый крот, морщинистый и седой. Он, как и Корм, был тучным, пищи ему явно хватало, но вид у него был нездоровый. Он сразу же устроился у самого входа, откуда ему была видна арка, в которой исчезал поток. Рован то и дело бросал туда взгляды, словно ожидая, что в любой момент оттуда может выйти крот. Его внимание было так явно приковано к этой арке, что Триффан, прежде чем заговорить о том, что их интересовало, спросил, не ждет ли он кого-нибудь.