Чтение онлайн

Через три дня Криволапыч обошёл стороной Выборг и нелегально пересёк финскую границу недалеко от местечка Торфяновка. Однако он этого даже не заметил. Он лишь обратил внимание, что птицы и звери стали говорить с чуть заметным акцентом, делая больше ударений на звуках «о» и «к».

На чужбине Криволапыч старался держаться рек и болотистых низин.

А один раз ему пришлось притвориться дохлым, когда он неожиданно столкнулся с отрядом бойскаутов из Хельсинки. При этом он возблагодарил Небо за то, что мать вовремя дала ему несколько уроков Дохлого вида — овладеть этим искусством ей помогли многочисленные детективы с помоек.

За полмесяца Криволапыч прошёл Хамину, Котку и Ловийсу. Тут он окончательно перешёл на рыбу, в основном на карасей и корюшек, которыми изобиловали эти места.

Постепенно леса становились более всхолмлёнными. Вокруг, в том числе на ухоженных фермерских полях, появилось много камней: известняка и гранита. Они были похожи на белых и розовых черепах, которые выползли из-под земли и теперь грелись на солнце, мешая транспорту и сельхоз работам.

На протяжении всего пути Криволапычу встречались обширные диаспоры енотовидных. Там с ним делились пищей, рассказывали о трудностях заграничной жизни и советовали держать курс на ещё не столь обжитое побережье Ботнического залива.

Чем дальше Криволапыч уходил на Запад, тем реже в лесах попадался мусор. А урны у остановок совсем перестали радовать. Теперь там встречались только мятые газеты и ароматная, но совершенно несъедобная упаковка от жевательной резинки.

Криволапыч начал голодать, но всё же не отступил от поставленной цели. Легенда и желание найти своё место в жизни заставляли его уставшие лапы и пустой желудок двигаться дальше.

Месяц спустя он миновал расположившийся на холмах город Турку. А ещё через два дня оказался в живописных окрестностях залива Мюнялахти.

Беглый осмотр показал, что енотовидных тут нет, а в северной части залива устроен маленький заповедник.

Каменистые холмы на берегах покрывал густой смешанный лес, а вокруг, за проволочной оградой заповедника, лежали богатые фермерские угодья.

Но главное, тут было великое множество разнообразных птиц, а в подлеске водились вкусные, толстые мыши! Криволапыч понял, что если и вправду есть на земле Рай енотовидных, то он находится здесь, у Мюнялахти.

По выходным у залива появлялись странные люди. Они приезжали за час до рассвета, оставляли машины на специальной стоянке с картой заповедника и вынимали из капотов подзорные трубы на треножниках. Это были члены Общества защиты животных из городка Мюнямяки.

Они не нарушили своего обычая и в то апрельское воскресенье.

Взвалив треножники на крепкие плечи, любители животных гуськом спустились по заросшему ивой склону, пересекли владения фермера Тему Кархунена и скрылись под оловянными от лунного света еловыми лапами. По лесу вилась узкая, как дымок от затухающего костра, тропинка.

Члены Общества двигались по ней молча и внимательно глядели под ноги, чтобы не зацепить корни, выползающие на поверхность, словно толстые деревянные змеи.

Вдоль тропинки там и сям белели таблички с изображениями местных птиц и правилами поведения в заповеднике. Но обладателей подзорных труб эти таблички не заинтересовали бы и днём. Они и так знали, как себя вести, поскольку сами придумали эти правила. И, уж конечно, прекрасно разбирались в птицах заповедника!

За дисциплину членов Общества уважал даже старый барсук Тойво, обитавший в буреломе на холме. А он, надо признаться, мало кого уважал!

Пройдя с полкилометра, нагруженные подзорными трубами люди взобрались на трёхэтажную деревянную башню. При этом она тихонько скрипела, словно говорила «Терве!», что по-фински значит «Здравствуйте!»

Наверху любители птиц расставили трубы вдоль деревянных перил, и началось долгое ожидание.

Финны народ терпеливый, а уж финны из Общества защиты животных терпеливы вдвойне! Рассвета они дожидались молча и за час перебросились всего парой фраз насчёт сырого воздуха и прогноза погоды на будущую неделю.

Прямо перед ними, внизу, лежал берег. Он был таким же тёмным, как небо. Из-за лёгкого тумана вода отражала лишь часть звёзд. Они указывали, где кончается ближний восточный берег и начинается невидимая, сонно плещущая вода. Западные границы залива отмечали жёлтые квадраты в домах на противоположном берегу.

Постепенно небо на Юго-Востоке, где лениво, как огромная медуза, шевелилось Балтийское море, светлело, и залив медленно возвращал свой цвет и свою плотность.

Вот по водной глади бенгальским огнём рассыпались отблески солнца. Тишину прорезал свист чирка. Следом захохотали чайки. Под эти звуки проявился ближний берег, усеянный пробуждающимися гусями и огромными кликунами, которые сразу присоединились к общему хору. Показалось и мелководье с многочисленными утками. Посреди залива расправляли крылья изящные шипуны и неказистые ширококлювки.

Люди на башне оживились. Они приникли к подзорным трубам, направляя их то на одну группу птиц, то на другую. Члены Общества отрывались от окуляров, только чтобы записать наблюдения в тетради или поделиться новостями:

— Гоголей в этом году больше!

Или:

— А шилохвостей меньше!

Ещё любителей птиц огорчало, что в заповедник до сих пор не вернулись журавли.

Тем временем в заливе началось широкое движение. На воду то и дело опускались новые стаи, расчерчивая её розовыми и жёлтыми стрелами отражённого солнца. Появились большие крохали и чёрные бакланы. Прилетели новые лебеди.

Одни стаи сразу садились на воду и начинали искать корм, другие сперва делали над заливом круг, высматривая опасности.

Некоторые в то же время покидали залив. Утки взлетали сразу, а грузные лебеди шумно шлёпали чёрными лапами, разбегаясь по воде, и лишь через несколько десятков метров тяжело поднимались в воздух.

Когда совсем рассвело, и мир приобрёл привычную чёткость, на лесной тропинке вспыхнуло рыжее пятно. Через несколько секунд на площадку взбежал молодой лис.

Члены Общества обрадовались.