Кристалл
Шрифт:
Вошел лаборант и принес термос с чаем. Когда он вышел, я достал из шкафчика химические стаканы и разлил чай.
– Так что же вас, Алексей Кириллович, интересует? Конкретно?
– У нас ведь заключен договор с Нейманом на поставку определенного количества алмазов, полученного с наших месторождений?
– Да. Мы входим в единую мировую систему и высылаем то мизерное количество, чтобы не уронить алмазный рынок.
– Хорошо. А как с искусственными алмазами? Нейман у нас их покупает?
– Договора с ними по искусственным алмазам нет. Напрямую Нейман искусственные алмазы не покупает.
– То есть, наши искусственные на мировом рынке есть?
– Есть?
Морозов отпил чай, а Таня засмолили следующую сигарету.
– Я знаю, вы одно из предприятий, делающих алмазы. Куда вы их поставляете?
– В принципе, я этим не занимаюсь. Но наши феониты и другие похожие структуры, поступают и в ГОХРАН, и на перерабатывающие предприятия России, где выпускают вполне приличные вещи и технические изделия.
– А можно ли сделать искусственные алмазы, не подделку, больше карата?
– Можно.
Гости выпили чай и Алексей Кириллович поднялся.
– У меня больше к вам вопросов нет. Очень рад с вами познакомиться. До свидания.
Он пожал мне руку. Таня задержалась у моего уха.
– А ты молодец, Димка. Он получил и, фактически не получил информации.
Я с удивлением посмотрел на нее. Она махнула рукой и исчезла вместе со спиной КГБиста.
Я поймал Иру у ее дома.
– Ты можешь сходить со мной куда-нибудь?
– Нет, Оля одна дома.
– Можно я пойду с тобой?
– Зачем. Ты же все видел. Впрочем, пойдем.
Оля лежала на диване и сопела, закрыв глаза. Вонь волнами исходила от нее.
Ира беспомощно развела руками.
– Дима, прошу помоги ее дотащить до ванны.
Я не стал ей отвечать. Просто обхватил вонючую девицу и понес ее в ванну. И тут она стала мычать и брыкаться. Мы силой стянул с нее платье и бросил в угол. Девица была только в грязных трусиках. Фигура ее была превосходна, большая грудь, осиная талия и крутые бедра с длинными ногами. Ира включила душ, а я перегнул девицу на доску поперек ванны. Она отчаянно брыкалась и мычала, мешая Ире содрать трусы. Я посильней придавил одной рукой туловище к доске, Ольга замерла и Ира, выкинув с ее трусы, принялась обмывать тело. Дикий вой раздался в ванной.
Мне надоел этот вой. Злость закипела на эту сумасшедшую бабу. Я оттолкнул Иру и, размахнувшись, врезал ей ладонью по заднице с такой силой, что девица двинулась головой в стенку. Наступила тишина, только вода шипела из отверстий душа. И вдруг, четкий голос сказал.
– Мне больно.
– Лежи спокойно, больно не будет.
– Ира, черт тебя возьми, помой ее всю.
Ни какого шевеления. Я оглянулся. Ира с огромными глазами смотрела на меня и не двигалась.
– Ты долго будешь стоять, как истукан, - рявкнул я.
Она как тень, поплыла к голове девицы.
– Оленька, ты слышишь меня?
– Ира, мне больно. Скажи этому..., - она запнулась, - пусть не давит меня рукой.
Ира схватила мою руку и отбросила ее.
– Оленька, вот мама обрадуется.
Она опять заплакала, прижав голову Оли к себе. Я поймал шланг душа и потрогал плечо Иры.
– Ира, помой ее. Я пойду в комнату.
– Да, да. Иди, Дима. Я помою ее.
Я вошел в комнату и с трудом расковыряв уплотнения окон, раскрыл их нараспашку.
На кухне, в холодильнике, было много всякой жратвы. Я выбрал шпиг, яйца, зеленый лук и стал творить яичницу на газе. Когда я кончил жарить и поставил все на стол, стукнула дверь в ванную. Зашлепали шаги, удаляясь в комнаты. Ко мне подошел кот и умильно посмотрел на меня.
– Ты ведь тоже грязный, как поросенок, - сказал я ему.
Взяв кота на руки, я понес его в уже пустую ванную. Он не сопротивлялся и не пищал. Я выстирал его с мылом и прополоскал под душем. Потом, дав ему встряхнуться, сунул в теплый носок, который висел на батарее ванны.
– Теперь, приятель, можно с тобой и на бал.
Приятель высунул лапу и вытирал ей мордочку.
На кухне сидела Ира и ковырялась в яичнице.
– Ты не дашь нам по глазку?
– Боже. Что произошло?
– не обращая на нас внимание, сказала Ира.
– Ты меня слышишь?
– Да. Возьми.
Она протянула мне сковородку. Я вытащил кота из носка, посадил на стол и отрезав кусок яичницы положил перед его рожицей. Он вежливо надкусил, потом нагнулся и стал быстро жевать боковыми зубами корку шпика.
– Ира, я пошел.
Молчание. Она как автомат, ковырялась в яичнице.
– Ну, пока приятель.
Приятель сидел на краю стола и намывал гостей.
Прошло три дня. На установке, я получил первый камень в 230 карат. Начальник долго любовался прозрачностью кристалла.
– Ты его зарегистрировал?
– А как же.
– Можем мы увеличить выпуск кристаллов?
– Нет. После каждой операции идет обследование структуры металла корпуса установки. Не дай бог, разорвет.
– А если несколько установок поставить?
– Ну, это какие надо площади! По ТБ, площадь зоны установки очень велика. И потом, надо ли увеличивать выпуск. Рынок сразу отреагирует на это. И камни в цене упадут, и скандал будет.
– Наверно, ты прав. Меня все наверху теребят. Просят больше камней.
– Виктор Степанович, из разговора с Нейманом, я понял, что наши камни не идут через ГОХРАН. Это правда?
– Правда.
– Кто же тогда организует все операции с алмазами?