Чтение онлайн

– Что ты здесь делаешь?
– хрипловатый голос вызывает лёгкие вибрации где-то в загривке.

Он оборачивается и приподнимает брови, молча возвращая ей её же вопрос.

Волосы Лидии распущены, и в этих слегка вьющихся прядях блестят огни свечей. Блестят, как чёртово скопище светлячков, кружащих вокруг Неметона - Питер не видел этого, но ему столько тысяч раз это снилось. Как и она сама.

– Когда молишься, не произноси молитву вслух, радость моя. Кто-то может её услышать, и твоё желание не сбудется.

– Оставь меня в покое, Питер. Это всё, чего я хочу.

Хейл пробегает взглядом от носков её мягких лодочек до самого воротника клетчатой блузы на пуговицах. А затем выше, к большим и мокрым глазам.

– Но я не могу, - говорит он, и улыбается так широко, как только может.

Он может улыбаться бесконечно. Когда лжёт, когда говорит правду. Когда на землю с неба посыпятся пылающие метеориты, или когда Калифорнию накроет цунами. Он поклялся себе улыбаться всегда.

– Что это значит?
– выдыхает она, и в этом выдохе столько невыплаканных слёз, что ему становится не по себе.

– Я в твоём сознании. Я внутри. Это не уйдёт.

Он оказался внутри ещё тогда, когда ревел её имя прямо ей в лицо, вонзая в грудную клетку Лидии крюк и волоча из головы Ногитсуне, как пойманную рыбу.

Этот крюк всё ещё в её рёбрах. А цепь намотана на кулак Питера.

Они смотрят друг на друга, словно это может спасти кого-то из них. Не может. На самом деле - нет. Это не начало, это не спасение. Это конец. Питер практически слышит, как закипает крик внутри неё. Слышит, как бесчинствует банши в теле этой девушки. Он видит банши в её глазах, и эта тварь хочет ему смерти.

Хочет настолько, что готова вывернуть Лидию наизнанку.

Лидию, которая ничерта не понимает.

Ничерта из того, что варится вокруг неё. Ни-чер-та, прости, Господи.

Здесь ведь ты должен меня услышать, если ты есть.

Питер бросает ещё один взгляд на распятие за своей спиной. Ему было бы искренне жаль трясущееся тело в проходе между лавками, если бы он не отменил в себе жалость, как таковую. Поэтому он лишь вздыхает и спускается к ней. Останавливается в шаге.

– Кричи, - шепчет, глядя в бледное лицо, не мигая.

В зелёных глазах начинают закипать слёзы.

Давай же.

– Кричи, Лидия, - повторяет он. Протягивает руку, касается холодной щеки.

– Я не могу, - шипит она, жмурясь.
– Я хочу этого больше чего бы то ни было, и не могу, господи, это убивает меня! И если ты знаешь, как это остановить - останови, пока мой мир окончательно не рухнул!

Ещё нет, хочет сказать Питер.

Ещё не рухнул, детка, но процесс запущен, и он необратим.

Ты сгоришь, как сгорел когда-то я. И горю по сей день.

– Идём, - говорит он вместо этого.

– Пора домой, - говорит он.

***

В ней ничего не болит достаточно сильно, чтобы наконец-то умереть.

Чтобы выключить своё сознание. Чтобы выключить всё это. Чтобы прекратить болезненно содрогаться каждый раз, как сочащийся край раскрытой раны, когда мысли возвращаются к нему.

Проходят сутки.

Двое.

Проходит неделя, и Скотт наконец-то находит зацепку.

Стайлз звонит ей и выпаливает в трубку что-то о том, что всё пошло наперекосяк, то есть нет, всё как раз складывается как надо и “о боже мой, Лидс, мы оказались правы, это Питер, это сраный Питер!”.

Она говорит: слава богу, это всё закончится.

Она говорит, что она так устала. Что у неё уже голова раскалывается от всего этого дерьма. Она говорит это с закрытыми глазами, прижимая к уху телефон, и старается дышать ровно, не давать сердцу сбиться с привычного ритма.

А потом откладывает мобильный и впивается ногтями в ладони с такой силой, что отнимаются пальцы.

Она садится на свою постель и вспоминает ту ночь, когда они с Питером возвращаются в Бейкон-Хиллз из церквушки на окраине. Вспоминает, как пальцы заводят машину, как Питер садится рядом на переднее сидение и устало откидывает голову на подголовник.

Вспоминает, как он поворачивает голову и смотрит на неё половину пути, словно хочет сказать что-то. То ли извиниться, то ли убить каким-нибудь из его острых словечек.

Вспоминает, как дрожат собственные руки, резко выворачивающие руль, стоит Ауди вылететь на мост не меньше, чем под семьдесят миль в час.

Рывок Питера, его тяжёлое тело, отпихивающие её руки ладони, реакция мгновенная, а Лидия уже рыдает, практически в голос, потому что в её сознании автомобиль не останавливается впритык к бордюру, а проламывает его капотом и летит в чёрную бездну, усеянную острыми камнями в самом низу обрыва.