Крестоносец
Шрифт:
— Э! Растяпа!
— Так и в вашей глуши тоже по салонам шалят?
— Эк, сказал — глушь! — ухмыльнулся Миша. — Есть, есть и у нас охотнички, и свои и приезжие… Тем более — суббота сегодня, танцы. Ты где тачку свою бросил, надеюсь, не у клуба?
— Не. У магазина.
— Ага. Вот туда-то все перед танцами и пойдут… Да не переживай ты так, дотемна стекла бить не станут…
— Может, позвонить? — Василий вытащил мобильный. — Ну, продавцам твоим… чтоб присмотрели.
Михаил саркастически усмехнулся:
— Ага, позвонить… Связи-то нет!
— А я, кажется, видел вышку… и не так далеко…
— Да, поставили… до кризиса еще. С тех пор так и стоит — без всякой нужды, аппаратуру-то когда еще установят? Обещали к зиме.
— К зиме…
— В общем, так, — посмотрев на загрустившего дружка, Ратников прихлопнул ладонью по столу. — Сейчас мы к твоей тачке съездим. Туда, обратно — за час и обернемся. А Марьюшка нам пока рыбку пожарит, верно, Марьюшка?
— Пожарю, милый, — оторвавшись от своего занятия, девушка поклонилась. — Как вернетесь — так и за стол.
— Вот это девушка! — остановившись на крыльце, восхищенно промолвил Веселый Ганс. — Вот это я понимаю! Другая бы начала ныть — да куда, да зачем, да не езжайте… или сама бы напросилась вместе… А эта — нет! Как ты сказал — так и будет. Ни слова не возразила! Даже поклонилась… слушай, а это она зачем? — гость резко понизил голос. — Издевается?
— Да нет, — рассмеялся Ратников. — Просто… привычка у нее такая. Она ведь из этой… из старообрядческой семьи, вот!
— Кержаки? Знаю. Теперь понятно, что повезло тебе. И как же я, дурак, раньше-то не догадался? В прошлом году еще…
— Ладно, хватит разоряться, поехали.
— Слушай, а ничего что мы… что ты…
— Ты еще про ГАИ спроси! На этой дорожке их отродясь не бывало. Ну, разве что — с вертолета.
Усевшись в верный Мишин «УАЗ», приятели поехали к поселку, понимая за собой тучу светло-оранжевой песчаной пыли, клубящейся в нежных лучах заходящего солнца.
— Ну и пылища здесь, — поскрипев песком на зубах, вымолвил Веселый Ганс.
— Так — суглинки! Подожди, сейчас ручей переедем, там получше пойдет…
Весело рычал двигатель, подпрыгивая на ухабах, машина ходко бежала по узкой лесной дорожке.
— Там, в поселке, заодно пива в магазине купим! — ворочая рулем, громко кричал Ратников. — Чтоб завтра зря не ездить.
— В твоем магазине?
— Не. У меня — промтоварный.
— А чего ж пивом не торгуешь?
— Так лицензия… да и… тут у нас разделение труда, знаешь ли!
— А, вот так!
— А ты думал? Все строго.
Километров через семь, за лесом, пошел уже более-менее приличный участок дороги, и «УАЗ», если верить спидометру, разогнался аж до восьмидесяти.
— Смотри на скорости не разбейся, Шумахер! — глядя на проезжавших по обочине велосипедистов, пошутил гость. — Ой, смотри-ка… А девочки тут ничего! Может, поедем потише, а?
— Девочки ему… — сворачивая с грунтовки в поселок, Миша хмыкнул. — Тебе сколько годков-то, черт?
— Тридцать три… скоро будет.
— Во! И я говорю — седина в бороду, бес — в ребро.
— Нет, в самом деле — велосипедистки симпатичные… Особенно во-от та, в желтой юбочке!
— Это, между прочим, восьмиклассница!
— Восьмиклассница… ммм… А говорят, что у тебя по географии трояк, а мне на это просто…
— … наплевать! — подхватил Михаил. — У-у-у — восьмиклассница-а-а-а…
Вот так вот, под старую песенку Цоя и подкатили к площади, на которой располагался старый ОРСовский магазин, ныне гордо именующийся «Немезида», деревянная одноэтажная почта, еще какое-то здание в псевдоклассическом стиле позднего сталинизма, с облупленными колоннами и штукатуркой, и — чуть в стороне, за небольшим сквериком — школа, точнее сказать, уже бывшая школа.
— Во он, мой магазин, — выходя из «УАЗика», Ратников кивнул на школу.
— А вон моя машина, — Веселый Ганс радостно улыбнулся, глядя на серую «десятку». — Смотри-ка, еще не вскрыли… Оп!
Пикнула сигнализация…
— Ну, вот он, коньяк! А вот — магнитола.
— Вот что, Вася, — негромко произнес Михаил, задумчиво глядя на тусующуюся у «Немезиды» молодежь, — думаю, мы твою машинку сейчас отгоним… к одному хорошему человеку на двор… Нет, ты не думай, тут тоже безопасно… но… сам видишь — танцы сегодня. Понаедет со всей округи шантрапа, так что уж лучше… Как говорится — береженого Бог бережет.
— Да-да, — поспешно закивал гость. — Так и нужно сделать.
— Ну, тогда езжай за мной, да смотри, по пути не потеряйся!
Объехав толпу азартно пьющих пиво и тоник подростков, Ратников свернул налево, потом — направо, потом — еще раз налево и, миновав приземистое здание клуба, остановился метров через сто от него, напротив зажиточного вида ворот и ограды.
— Ну, вот, — выйдя из машины, он дождался, когда рядом остановится Веселый Ганс. — Здесь мой знакомый живет, у него тачку твою и оставим… Подожди-ка…
Михаил что есть силы загрохотал кулаками в ворота. Во дворе злобно залаял пес.
— Гляди-ка, — Веселый Ганс опасливо попятился. — А ведь не написано «осторожно, злая собака»!
— Да она не злая, — немного передохнув, Ратников застучал вновь. — Эй, эй, есть кто дома?
— Ой! Здрасьте, дядя Миша, — в ограде открылась неприметная маленькая калиточка, выпустив со двора девочку лет десяти, веснушчатую, с косичками, в смешном коротеньком платьице, красном в белый горошек. — А я думаю — и кто это там барабанит?