Чтение онлайн

— Мать твою… — вырвалось у Филипа.

— Заткнись и слушай! — тут же прервал его Правитель, быстро собравшийся с мыслями и принявший решение. — Ты мой крестник, щенок. Твой отец был великим человеком, прекрасным другом и верным соратником.

При этих словах Филип нахмурился и хотел что-то сказать, но промолчал.

— Не думал, что придется говорить такое, — продолжал Правитель, — но теперь я рад, что Томас не дожил до этого дня. Он считал: его сын мертв, лучше б так и было.

— Спасибо на добром слове, крестный. Вы можете сделать желаемое действительным хоть сейчас.

— Если ты еще раз позволишь себе раскрыть рот, пока я не закончу…

У Филипа внезапно возникло странное желание раскрыть рот и тупо воззриться на Правителя, но он счел за лучшее сдержаться. Ив почему-то представила себе то же самое и чуть не рассмеялась. Девушку радовало, что кто-то, наконец, позволил себе разговаривать с отцом в таком тоне, какого он, по ее мнению, заслуживал. Пленник начинал нравиться ей не только своей внешностью.

— Я не могу допустить казни единственного сына моего друга, к тому же приходящегося мне крестником. Не знаю, как поступил бы на моем месте твой отец, но я принимаю решение оставить тебе жизнь и дать еще один шанс, при условии, что ты пообещаешь навсегда покончить со славным разбойничьим прошлым.

— И вы мне поверите? — с мрачной иронией спросил Филип.

— Ты меня еще ни разу не обманул.

— Может, просто случая не было. Я ж преступник, шваль.

— Ты мог бы соврать насчет своего имени. И я рад, что ты вполне трезво себя оцениваешь, — хмыкнул Правитель, забавляясь норовом парня. — Это может стать началом исправления.

Снова возникло непродолжительное молчание. Ив не знала, радоваться или печалиться. Все планы летели к черту, отец налагал лапы на очень заинтересовавшего ее мужчину, хотя, с другой стороны, это давало возможность лучше его узнать, прежде чем совершать опрометчивые поступки. «Н-да, впечатление он производит, но все эти бордельные истории… Так даже удобнее: можно переспать с ним, а потом сбежать одной», — с долей цинизма подумала она.

— Так что ты решаешь? — прервал тем временем молчание Правитель. — Говоришь, тебе все равно. Попробуй начать сначала. Не сможешь — всегда успеешь попасть на виселицу.

— Мне нравится ваша прямота, крестный, — усмехнулся пленник. — Попробую. Даю вам слово: с этой минуты с преступным прошлым покончено.

— Хорошо. Но этого не достаточно. Какое-то наказание понести ты должен.

— И какое же? Прикажете высечь кнутом на площади и поставить клеймо на лоб?

— Почти угадал, — злорадно заявил Правитель. — Простоишь сутки у позорного столба и получишь десять ударов бичом.

— Небольшая плата за мои прегрешения, — сказал Филип, слегка побледнев. — А что вы скажете своим людям, которые меня схватили? И под каким именем я буду стоять у столба?

— Уж конечно не под именем твоего отца! Поймала тебя Тайная служба, они привыкли не задавать вопросов. С такими патлами лицо твое вряд ли кто-то хорошо рассмотрел, тем более, сейчас ночь, а в борделях не любят яркий свет.

— Не удивительно, что вы стали Правителем.

— Это ты о чем?

— На любой вопрос быстро находится вполне удовлетворяющий ответ.

— У тебя язык тоже неплохо подвешен. Посмотрим, есть ли при этом еще хоть что-то в голове.

— Ваш лучший друг считал, что нет.

— Своего отца вообще не поминай, а то я могу и передумать!

Филип помрачнел еще больше и опустил голову. Правитель встал, приблизился к пленнику и обошел вокруг, внимательно разглядывая. Потом остановился перед ним, и, схватив за волосы, заставил посмотреть себе в лицо. Они довольно долго глядели друг на друга, молодой человек не отводил глаз. Правитель, рассмотрев все, что хотел, оттолкнул голову крестника.

— На отца не похож, разве что осанка та же.

— В детстве мне говорили: я пошел в мать.

— Наверное, так и есть, герцогиню я знал плохо, — Правитель слегка задумался, вспоминая. — Дочь тоже не имеет со мной ничего общего, — вполголоса пробормотал он.

При упоминании о дочери на лице Филипа опять появилась так раздражавшая его крестного улыбка.

— А вы познакомите меня с ней? Говорят, она очень красива…

— Ну и наглец! — Правитель не удержался от недоброго смешка. — Даже если забыть, кто ты есть, какой отец станет знакомить тебя с дочерью, увидев, что у тебя в штанах? И вообще, с этого дня женщины для тебя не существуют, в особенности моя дочь.

Улыбка Филипа, совершенно очаровавшая Ив, тут же испарилась.

— Да пошутил я насчет знакомства. Мне принцессы и даром не надо, — буркнул бывший разбойник. — И что еще за условие насчет женщин? Это не по мне.

— А это я пошутил, — заявил довольный Правитель. — Поживешь в воздержании пару-тройку месяцев, там посмотрим. Сам подумай: если хоть одна женщина во дворце увидит твой инструмент, сразу пойдут разговоры. Тут и не самые сообразительные смогут связать исчезновение Жеребца с твоим появлением при дворе. Это мне не нужно, да и тебе, полагаю, тоже.

— Я не собираюсь портить ваших придворных дам и служанок, но в бордель-то почему нельзя сходить? — упорствовал Филип.

— Потому что я хочу подержать тебя несколько месяцев под домашним арестом. Думаю, меня можно понять. Да и воздержанию полезно начать учиться. Неужели тебе не приходилось обходиться без женщины? — с издевкой поинтересовался Правитель.

— Приходилось как-то около месяца, больше пробовать не хочу, — вполне серьезно ответил крестник.

— А надо. Самоудовлетворением заниматься я не запрещаю.

— С моим размером это сложно.

— Ничего, как-нибудь выйдешь из положения. Ну, а не нравится — дорога на виселицу открыта. Подумай: теперь ты попадешь туда не столько за преступные делишки, сколько из-за нежелания держать штаны застегнутыми. Удовольствие того стоит?

Филип помрачнел еще больше и промолчал.

— Я расцениваю молчание как согласие на все мои условия, — проговорил после небольшой паузы Правитель.

— Да.

— Отлично, — усмехнулся тот.

Правитель уже отошел от первоначального шока и был очень доволен, снова взяв ситуацию под контроль. Он оставил Филипа в живых в первую очередь из-за сентиментального чувства к старому другу. Но почти сразу прагматичный мозг главы государства стал фиксировать моменты, которые могли оказаться полезными в будущем. «В мальчишке что-то есть, он удивительно к себе располагает, хотя и не пытается, скорее наоборот. В смелости и самообладании ему не откажешь, к тому же явно не глуп и, судя по речи, образован. Впрочем, наверное, не слишком — он сбежал в шестнадцать или семнадцать. Похоже, не потерял остатки совести… Не в меру дерзок и любит придуриваться, но если я за него как следует возьмусь, может, и получится что-то путное», — думал Правитель, наблюдая, как угрюмый крестник переминается у стола с одной босой ноги на другую.