Кремль 2222. Царицыно
Шрифт:
Главное, что любимая дома, и не знает, что я скоро нагряну.
Вот и моя остановка. Но сперва супермаркет. Автоматические створки дверей магазина предупредительно распахнулись. Я вошёл в торговый зал и принялся прохаживаться мимо битком набитых стеллажей.
Ире не нужно сидеть на диетах и поддерживать фигуру изнуряющими тренировками. Она не склонна к полноте, может позволить себе что угодно и сколько угодно. К примеру, обожает шоколадные тортики. Меня от такого количества калорий просто бы разнесло!
До занятий рукопашным боем я весил сто двадцать килограммов при росте в шесть футов [2] , как пишут англосаксы в моих любимых детективах. И это были отнюдь не мускулы! Зато теперь ни одного лишнего грамма. Спасибо спорту!
Кассирша выбила чек, я забрал покупку и оказался на улице. Падал лёгкий снежок, а сквозь серое небо пробивался робкий солнечный лучик. Господи, лепота-то какая! Может, погуляем вдвоём немного… ну, после того, как вылезем из постели.
Квартира, которую мы снимали, находилась на третьем этаже. Я никогда не пользовался лифтом, просто взлетел по ступенькам ни капли не запыхавшись.
2
Шесть футов – приблизительно один метр восемьдесят три сантиметра (один фут – 30,48 сантиметров).
Вставил ключ в скважину, в четыре поворота открыл замок и вошёл в квартиру. Мы снимали студию, в которой прихожая сразу переходила в маленькую комнатушку, одновременно служившую и спальней, и гостевой. Никаких межкомнатных дверей. Заходишь и сразу упираешься взглядом в диван-кровать.
Я вошёл и остолбенел. Торт выпал у меня из рук. На диване лежала обнажённая Ира в объятиях с человеком, с которым я съел не один пуд соли, с тем, кого вытаскивал из переделок, чью спину прикрывал в рейдах по тылам противника.
Моя любимая женщина и мой единственный друг!
Они увидели меня. Ира испуганно ойкнула, попыталась спрятать красивое лицо под одеялом. Побледневший Вадим приподнялся на локтях, хрипло сказал:
– Игорь, только не дури! Давай поговорим! Всё ещё можно исправить…
– Пошёл ты! – сказал я и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.
Остановившись на лестничной площадке, замер, уперевшись руками в серые холодные стены с облупившейся штукатуркой. Хотелось выть от тоски и боли, разбить кулаки вдребезги… Ира, Вадим…
Меня предавали и прежде, но только не те, кому я верил больше всего на свете!
Обида острым колом вонзилась в сердце. В висках раздавался громкий, сводящий с ума стук. Меня шатало из стороны в сторону.
Медленно, словно инвалид, я пошагал по ступенькам вниз.
Дверь моей квартиры распахнулась, на пороге появилась Ира. На ней был тот самый халатик, который я так любил.
– Игорь, постой! – жалобно выкрикнула она.
В её голосе прорезались нотки страха и истерики.
Я с большим трудом приподнял мигом отяжелевшую голову, сфокусировал взгляд на её некогда столь обожаемом личике. Даже сейчас она была прекрасна, и от этой красоты стало ещё больней. Я опустил глаза.
– Уйди! Не хочу тебя видеть!
– Ты куда? – испуганно спросила она.
– Не твоё дело, – ответил я. – Завтра же подам на развод.
Наверное, она продолжала смотреть мне в спину, но я спустился не оборачиваясь.
Оказавшись на улице, пошагал, не разбирая дороги. Я не знал, что делать и куда идти.
Кто-то догнал, положил руку на плечо, останавливая. Я резко обернулся. Это был Вадим.
На его лице отражалась целая гамма чувств: от растерянности до злости.
– Игорь, стой! Не надо! – попросил он.
Кажется, вполне искренне, но меня это заводило ещё сильнее.
– Чего не надо? – с омерзением спросил я, скидывая его ладонь с плеча.
– Спектакль разыгрывать не надо!
– Какой спектакль, блин?! – не выдержав, взорвался я. – Ты очешуел, Вадик?
– Мы ведь друзья!
– Надо же! А ты об этом помнил, когда на мою жену залезал?
Он отвёл взгляд.
– Да, я виноват! Прости меня, я урод!
– Уже в курсе. Обидно, что узнал об этом слишком поздно, – прорычал я.
Нас свела срочная. Войсковая часть неподалёку от Питера, в которой полсостава регулярно моталась по «командировкам». Его призвали на полгода раньше, он уже был «замком» – заместителем командира взвода, я – младшим сержантом, прибывшим из учебки, молодым, зелёным, толком не умеющим ничего. В голове только ветер да строчки из устава.
Дружба сложилась незаметно. Постепенно для всех стало привычным, что где я, там и он, и наоборот. Мы вместе подали рапорт о переводе на контракт, вместе попали в разведвзвод и регулярно бывали в горячих точках. О последнем ни он, ни я не любили вспоминать. Даже Ире не рассказывали. Она думала, что мы околачивались в заштатном гарнизоне…
Ира, Иришка! Та, кого я больше никогда не смогу называть своей любимой! Я невольно заскрипел зубами.
Вадим сочувствующе протянул:
– Брось, Игорёк! Давай не будем из-за бабы ссориться!
– Заткнись, – попросил я. – Заткнись, пока не врезал!
Он раздражённо махнул рукой:
– Ай, чего уж! Как скажешь!
Бывший друг направился к подъезду и скрылся за дверью. С его уходом на секунду стало легче. Но лишь на секунду.
Срочно требовалось выпустить пар, сделать это любым доступным способом. Ноги сами понесли меня к тренажёрному залу.
В нашем деле без хорошей качалки не обойтись. Минимум четыре раза в неделю я «тягал железо». Абонемент у меня годовой, безлимитный, спортивная сумка с собой. Немного поумираю под штангой, а там, глядишь, смогу рационально мыслить, выгнав из головы фантомные и не фантомные боли.