Чтение онлайн

Но Рине было не до местных красот. Устроив мужчину на шезлонге, она принесла воды. И через некоторое время поняла, что состояние его не улучшается. Лоб Ивана Александровича покрылся каплями холодного пота, кожа была бледной, и дышал он как-то мелко и часто. Рина побежала искать кого-нибудь из администрации. В бане толклись голые и скудно одетые тела, тогда она, как была – в купальнике – выскочила на улицу и побежала к главному корпусу. Там, в комнатке за конторкой, сидели четверо и пили чай. Увидев Рину в неглиже, они замерли с открытыми ртами.

– Здесь есть врач? – спросила она.

– Н-нет, – ответила одна из теток.

– Тогда помогите мне. Человеку плохо, его надо в больницу. Но до машины он не дойдет.

Егеря вскочили и без дальнейших пререканий последовали за ней. Увидев Ивана Александровича, покачали головой, подхватили под мышки и понесли к выходу.

– Кладите его в машину, только укройте. Я за вещами и документами.

Егеря потащили Ивана Александровича в микроавтобусик, принадлежащий лесхозу.

– Я сейчас, – крикнула она и побежала к домику. Побросала в сумку деньги и документы любовника, схватила его мобильник и ключи от машины, натянула белье и джинсы, свитер, кроссовки на босу ногу – и бегом припустилась вниз. Иван Александрович уже лежал на сиденьях, укрытый одеялами. Рина села рядом, тяжело дыша. Водитель рванул машину, и они понеслись по темной, но, к счастью, довольно гладкой дороге.

– Больница далеко? – спросила Рина.

– Километров тридцать.

Наверное, они доехали быстро, но Рине дорога показалась вечностью. Больница по ночному времени была тиха и темна. Никто не вышел на сигнал машины, и тогда она выскочила и забарабанила кулаками в дверь.

– Чего хулиганишь? – Грязное в облезлой деревянной раме окошко рядом с дверью распахнулось.

– Человеку плохо, позовите врача.

– А вот пить меньше надо, – почти злорадно отозвалась тетка.

– Слышь, кикимора, – крикнул егерь, высунувшись из окна машины. – Это с лесхоза, важный перец. Если окочурится, вас всех засудят, а то и так постреляют на х…

Тетка ойкнула и пропала. Через две минуты загремел замок, и двое поспешили к машине. Носилок не было, и они так же под руки вытащили Ивана Александровича. Тому было, видимо, совсем плохо, голова моталась как у неживого, и Рина с ужасом смотрела, как они за руки за ноги волокут его куда-то по коридору. Она шла следом, несла сумку и сунулась было за ними в двери, но тут та же вредная тетка вцепилась в нее как клещ и принялась визжать, что нельзя в реанимацию.

Палата на реанимацию похожа была слабо: Рина успела разглядеть больничную кровать, канцелярский стол и медицинский шкафчик в углу.

Но тетка дверь захлопнула у нее перед носом, а драться с ней сил у Рины не было. Собрав остатки мозгов в кучку, она взглянула в хитрые и злобные теткины глазки и сказала:

– Слышала, что шофер сказал? Если все обойдется – заплачу хорошо. Если нет – смотрите.

Тетка посмотрела на нее с ненавистью, потом юркнула в палату. Рина рванула ручку, но тетка успела, видно, дверь запереть.

Рина сползла по стенке на пол: не держали ноги. Через пару минут к ней начали возвращаться чувства. Она ощутила ни с чем не сравнимый больничный запах, потом услышала где-то бормотание включенного телевизора. Потом чья-то тень мелькнула в конце коридора. Рина тряхнула головой и, вытащив мобильник Ивана Александровича, начала щелкать кнопками. Так, это жена, наверное. Сына зовут, кажется, Антон. Вот, это должен быть его номер. Она нажала вызов. Долго в ухо ввинчивалась какая-то дурацко-навязчивая мелодия, потом телефон ожил и сонный голос произнес:

– Пап, кой черт тебе не спится?

– Антон, это Рина. Я… Вашему отцу стало плохо. Он в больнице.

Пауза. Потом совсем другим, лающим голосом:

– Где?

– Не знаю.

– Что значит не знаю? Ты, блядь, где больница?

Рина сжала зубы и почти спокойно сказала:

– Мы были в лесничестве, это за Можайском. Шофер отвез нас в ближайшую больницу. Сейчас я попытаюсь выяснить, где мы находимся, и перезвоню. Но лучше будет, если вы выедете в сторону лесничества прямо сейчас.

Она выключила телефон. Вот так. Блядь, значит. На глазах вскипели злые слезы. Тем не менее она заставила себя встать и пошла по коридору, то и дело оглядываясь на дверь. В коридоре не было ни души, а соваться в палаты она побоялась. Так и добрела до выхода. Сообразив, что у входа должна быть табличка, дернула было входную дверь, но та была заперта.

Тогда она вернулась и успела увидеть, как давешняя тетка исчезает в темном отрезке коридора, а в руках у нее… сумка, которую Рина оставила на полу! Она бегом догнала бабку и вцепилась в сумку. Та, пыхтя, тянула ее к себе.

– Ты сдурела? – выдохнула Рина. – Там его документы. Сейчас сынок его приедет, и всем мало не покажется!

Тетка сумку выпустила и куда-то юркнула. Всхлипывая, Рина вернулась к двери, по-прежнему наглухо запертой. Помаявшись, она принялась стучать в дверь. Через некоторое – небыстрое – время выглянул мужик, одетый в помятые брюки и несвежую рубашку. От него ощутимо пахло спиртным.

– Ты чего долбишь, дура?

– Как Иван Александрович? – спросила Рина, вцепившись в дверь, чтобы мужик не захлопнул створку. – Он… он жив?

– Жив. – Мужик окинул ее презрительным и неприязненным взглядом.

– А что с ним? – не отставала Рина.

– Сердце прихватило. Укол сделали, капельницу поставили.

– Скажите, а какой это населенный пункт?

– Чего?

– Сюда едет его сын, но я не знаю точно, куда нас привез егерь… мы были в лесхозе. Как называется город?

– Какой город! Райцентр Грибово Можайского района.

– Спасибо. – Рина отпустила дверь и сделала шаг назад. – Вы уж присмотрите за ним, хорошо?

Мужик молча закрыл дверь. Она набрала номер Антона, назвала адрес и тут же отключилась, не желая нарваться на новые оскорбления.

Антон приехал через час. Рина сидела все у той же двери. Она впала в ступор, ноги затекли ужасно и, услышав во дворе сирену «скорой помощи», среагировала не сразу. И лишь когда захлопали двери и по коридору застучали шаги, она, держась за стену, поднялась. Антона, который шел впереди группы мужчин, она узнала сразу, так он был похож на отца. Мазнув по ней взглядом и не сказав ни слова, он прошел мимо в каким-то волшебным образом распахнувшиеся двери. Рина, пропустив вперед всю группу, скользнула следом и молча, прижимая руки к груди, смотрела, как при ехавшие врачи распаковывают кардиограф, снимают кардиограмму, слушают пульс и меряют давление.