Кречет 4

– Таким образом, мы полагаем, что можем обратить процесс у части детей-подростков, – сказал самый главный умник, усатый мужик в белом халате. – Но только у тех, у кого выявлены похожие симптомы после заражения. Но нужны дополнительные исследования.

Алексей Семёнов по прозвищу Гадюка, бывший полковник, а ныне руководитель отдела исследований Альянса Спасения, не знал, почему именно его Громов выбрал для такой ответственной задачи.

– Мы полагаем, что дело в спинномозговой жидкости, – продолжал умник. – У подростков и детей в составе жидкости находится…

Гадюка поднял палец, чтобы умник замолчал.

Гадюка умел стрелять. Умел убивать. Умел командовать в бою. Но почему он сейчас руководит умниками, а вернее учёными, оставалось непонятным. Хотя какие-то смутные сомнения его одолевали. Генерал Громов ничего не делал просто так.

– Поймать ещё зомби? – спросил Гадюка тихим хриплым голосом. – Сделайте заявку, как вы любите, бумажные черви.

Умники поёжились. Они боялись его до усрачки. Но приходится работать вместе. Одна большая команда. Гадюка поморщился и с тоской посмотрел в пустую пепельницу.

Он бросил курить целую вечность назад. С самого утра. Не курит уже целых три часа. Вернее, два часа пятьдесят девять минут. А теперь ровно три.

– Нет, Алексей Сергеевич, – умник начал ухмыляться. – Нам нужен незаражённый экземпляр для проверки полного цикла. Полагаю, мы можем…

– Не можем, – отрезал Гадюка. – Не даю согласия.

– Но ведь Иван Павлович…

– Генерал Громов оставил последнее слово за мной в этих вопросах, – Громов смерил умников единственным глазом и повернулся левой стороной лица на свет.

У них всегда меняются рожи в этот момент, когда они видят шрамы. Гадюка продолжал сверлить умников взглядом.

Они вроде делают благородное дело. Они могут изобрести сыворотку. А для некоторых даже обратить процесс вспять. Для единиц, но всё же.

Вот только почему Гадюка не чувствовал к ним ничего, кроме презрения?

– В таком случае, – главный умник тяжело сглотнул. – Прошу разрешение на возобновления экспериментов над Объектом Сто Один. В настоящий момент он свободно разгуливает по корпусу и…

– Запрещаю, – сказал Гадюка.

– Но…

– Я неясно выразился в первый раз?

Умники замолчали и опустили головы. Их главный положил на стол толстую папку с бумагами и вышел. Но на самом пороге он обернулся.

– В таком случае, – усатый учёный внимательно посмотрел на Гадюку. – Я бы хотел обследовать прибывших и прошедших карантин. Проект “Лазарь” всё ещё действует и…

– Делайте, что нужно, – сказал Гадюка и откинулся на потёртое кожаное кресло.

Умники ушли.

В кабинете чем-то пахло. Да, здесь всё пропиталось куревом. Целая вечность прошла с тех пор, как Гадюка брал сигарету. Он налил в стакан тёплой воды из графина и выпил.

По шее лился пот, на такой глубине воздух слишком тяжёлый. Дышать невозможно. Гадюка подошёл к стене, где были закреплены кнопки управления вентиляцией, и нажал. Не работает.

Хотелось ударить по этой гадости кулаком, но Гадюка сдержался. Вместо этого он нажал другую кнопку.

– Дежурный, – сказал Гадюка. – Отправь ко мне Рика.

Уже через пару минут в кабинет вошёл высокий парнишка лет восемнадцати, сильно хромающий на правую ногу.

– Опять сломалось? – крикнул он, улыбаясь до ушей.

Это всё из-за гадости в его ушах. Слушает какую-то долбячку. И на такой громкости, что Гадюка мог разобрать слова даже отсюда.

– Опять эту х*ню американскую включил, – сказал Гадюка, зная, что парень всё равно его не услышит, и показал пальцем на кнопки.

Парень достал отвёртки и начал копаться в пульте. А Гадюка взял со стола тоненькие папки с делами новых жителей бункера.

Пока только папки, данных внутри нет. Скоро они заполнятся. Сейчас известны только имена, вернее прозвища, поскольку на имена всем давно наплевать, и фотографии. И номера, которые им присвоили.

Тонкая стопка, которая скоро будет больше. Гадюка начал их листать. Пока всё это мало что ему говорило. Он не знал, кто такая Энн, кто такой Гектор или Агнешка, да и остальных тоже.

И вряд ли узнает.

Он взял ручки, собираясь писать резолюцию, но отложил.

– Господи, прости меня, – прошептал он. – Но я делаю всё это во благо других людей.

Но этим ещё повезло. Ведь у них появились собственные личные дела и номер. У тех, кто отказался жить здесь, не появилось ничего.

А Рик так ничего и не услышал. Через пару минут мощный поток воздуха начал обдувать провонявший табаком кабинет.

– Вел, а ты умеешь водить вертушку? – спросил Рудый.

– Учился взлетать и садиться, – ответил я. – Но практики мало.

Это МИ-8, без вооружения. Если у генерала есть что-нибудь серьёзнее, он вполне может превратить этот город в выжженную пустыню.

Шесть человек против нас двоих. Три автоматчика, внутри машины два пилота, и кто-то ещё.

Только вертолёт один, а не два. В целом, я такое и предполагал. Первая вертушка заберёт одну партию людей, а если не хватит, отправят вторую. Топливо же не бесконечное. А генерал уже достаточно впечатлил всех появлением двух вертолётов.

Теперь пора и экономить.

Чувствовал себя на месте боевика, который пытался отжать вертолёт. Теперь всё поменялось. Я против армии. Хотя какая сейчас армия?