Красные крылья костра

Посвящается моему мужу Валерию

с любовью и благодарностью.

Лена выглянула в коридор. Он, утопая в мягком свете последнего мартовского вечера, звенел абсолютной тишиной. Как же она любила эти редкие моменты безлюдья. Словно само здание школы, наслаждалось безмолвием в ожидании завтрашнего детского столпотворения. Сегодня последний день весенних каникул. Завтра четвёртая четверть, и всё — отпуск!

Лена — Елена Вячеславовна Краснова — учительница 3А класса обычной средней школы, в обычном городе областного значения, надев пальто, расправив по плечам длинные каштановые волосы, закрыла свой кабинет, и, повернувшись вглубь упомянутого коридора, громко крикнула:

— Э-ге-гей!

Лена замерла, слушая, как её крик разлетелся по всем этажам школы и отозвался эхом на лестнице, засмеялась своему детскому поступку и побежала на выход. В вестибюле, её ждал осуждающий взгляд охранника.

— Ой, про него-то я совсем забыла, — подумала девушка, и, улыбнувшись, вслух сказала:

— До свидания Виктор Петрович! Спокойного Вам дежурства! — и не дожидаясь ответа старого ворчуна, выскочила на улицу.

Вдохнув прохладный весенний воздух, она вспомнила, что завтра ей предстоит совершить самый безумный поступок, какой только может совершить 27-летняя девушка. Может ли она этого не делать? Может, но, почему — то ей обязательно нужно закончить историю, в которую она попала пять месяцев назад.

Тогда тоже были каникулы, только осенние….

Лена, шла домой после педсовета и прикидывала, будет ли она сегодня проверять тетради или сделает это завтра, а сегодня, наконец — то дочитает тот роман про драконов, который недавно купила в магазине. Или может быть довязать носок? Или лучше сериал посмотреть, но сначала надо позвонить родителям… Готовить себе ужин совсем не хочется.

Наличие свободного времени, которое можно посвятить себе, привело сознание в расслабленное состояние, снизило уровень тревожности, и весь мир показался добрее. Она, купила у какого-то мужчины, осенние хризантемы. Цветы, свежесрезанные, с каплями дождя на матовых листьях, были разложены прямо на капоте машины.

— Покупаем последние запахи осени! — призывал продавец, спешащих по своим делам, прохожих.

— Хм! Поэт! — подумала Лена и купила два букета.

Так, вдыхая полынный запах цветов и мечтая о тихом вечере на диване, она шла через двор своей многоэтажки и вдруг обратила внимание на скамейку под рябиной. Эта скамейка была ей видна из окна на кухне. Но, почему-то именно сегодня девушка обратила на неё внимание.

На скамейке сидел мужчина. Ссутуленный, вцепившийся в дощатый край руками, он казался воплощением всех мировых потерь. Мужчина был странно одет, словно он артист из спектакля про принца Альберта. Его одежда была не по сезону, но чистая.

— А ведь он и утром сегодня сидел, и вчера вечером. И всё в этой же позе. Ему, наверное, холодно, — подумала Лена.

Она медленно подошла к скамейке и, словно отгораживаясь цветами от предстоящих событий, спросила, не опуская букета:

— Мужчина, Вам плохо? Помощь нужна?

Он вздрогнул и поднял на неё глаза. Таких глаз Лена никогда не видела — тёмно-карие, но уходящие своей глубиной не в чёрный цвет, а в бардовый. В них плескалась такая мука и безнадёга, что девушка, поражённая видом этих необыкновенных мужских глаз, замерла, забыв дышать.

— Как Вас зовут? — наконец, стряхнув с себя наваждение, спросила Лена.

— Ю… — оживился мужчина, потом опять весь сник. — Я не помню. Я ничего не помню.

Лене стало не по себе. Во что она ввязывается?! Правило: не разговаривай с незнакомцами — никто не отменял! Но, её словно подталкивали к максимально-глупому проявлению доброты:

— Вы, наверное, есть хотите? — неожиданно для себя спросила она.

— Хочу, — прошептал мужчина по имени Ю.

— Дууура! Домой хоть не веди! — в голове заорал здравый смысл.

Лена, повозившись в бездонной учительской сумке, нашла между тетрадями пятисотенную купюру, и уже доставая её, выпалила:

— Тут недалеко столовая есть. Пойдёмте, там вкусно кормят! Я угощаю, — смяла купюру, сунула её в карман и с цветами наперевес, решительно зашагала в сторону общепита.

В чувство её привёл телефон. Девушка, аж, подпрыгнула от внезапно зазвучавшего в её сумке Вивальди.

— Леночка, ты куда идёшь, и что это за шкаф за тобой топает? — вкрадчиво спросил женский голос.

Звонила Олимпиада Серафимовна Крюкова — соседка по площадке, предводитель местных бабушек. Из её окна хорошо просматривается весь двор, и старушка всё про всех знает. Но она склонна более к справедливости, чем к сплетням. Этим и снискала уважение большинства жителей дома.

Лена, почувствовав себя защищённой, улыбнулась и громко, чтобы слышал попутчик, сказала:

— Сейчас в столовку схожу, перекушу и приду, а со мной… — девушка повернулась к мужчине и поперхнулась словами.

Он как будто надулся — стал очень высокий, широкоплечий, подтянутый. Лена при росте метр семьдесят едва доставала ему до плеча.

— Со мной… Ю….ра! Мой знакомый — продолжила она, старательно скрывая удивление и восторг.

— Елена, я прослежу, чтобы ты пришла вовремя! — категорично добавила Олимпиада Серафимовна и закончила разговор.

Эта столовая существовала ещё во времена Советского Союза. Просторный зал, рогатые вешалки и длинная линия раздачи. Не хватает только плакатов призывающих мыть руки и бережно относиться к хлебу. Но здесь был широкий выбор блюд и вкусы на уровне домашней кухни. И всегда много желающих поесть дёшево и побольше.

Им сегодня повезло — людей было немного. Ю сначала всё чётко повторял за Леной, потом осмелел и наложил к себе на поднос кучу еды. Девушка судорожно вспоминала, сколько денег у неё на карте и хватит ли теперь до зарплаты.

— Как же он всё это потащит? — читалось в глазах кассирши, но донести тяжеленный поднос для Ю, не составило труда. Они, пройдя всю линию раздачи, направились к столику у окна. Неожиданно, поставив свой поднос на стол, парень помог девушке сесть, придвинув ей стул, и сам этому удивился.