Чтение онлайн

Привычно раскидав тюки по мягким сиденьям зала ожидания, назначаем добровольного дежурного и отправляемся в прощальный обход окрестных магазинчиков – за провизией и недокупленными еще сувенирами. Рассказывать здесь не о чем, потому эту страницу читатель так и не прочитает…

Ночь бессильна перед сиянием многочисленных реклам и фонарей в окрестностях Пекинского вокзала. До отправления поезда остается час-полтора, все точки уже поставлены, все куплено, все уложено, последний юань беспощадно потрачен на никому не нужную безделушку из привокзального киоска… Остается лишь вытащить камеру из сумки и с некоторым отчаянием снимать циферблат ночного вокзала, где подлые стрелки крадутся к десяти. Это зрелище немного более жизнерадостное, чем усталые лица членов нашей группы, рассевшихся в полной прострации вперемежку с рюкзаками и связками шестов. Постой, паровоз, не стучите колеса…

Становится совершенно очевидно, что мы не уезжаем отсюда. Наши тела – да, вещи и документы – обязательно. Но не мы, не так сразу. Забегая вперед, скажу, что действительное возвращение происходит в срок от месяца до полугода – чем ярче впечатления от поездки, тем медленнее. Еще очень долго нам будет сниться Шаолинь, запахи Китая, еще неделю-две будет возникать желание ответить по-китайски кондуктору в автобусе, а в трехэтажной перебранке слесарей будут странным образом слышаться китайские глаголы.

Финальный отрезок повести неплохо было бы снять в замедленном кинопоказе, под музыку Уитни Хьюстон из кинофильма «Телохранитель», та самая сцена, где героиня драматически тормозит самолет, не в силах расстаться с любимым главным героем…

Итак, двери зала ожидания распахиваются, толпа груженых под завязку лаоваев вваливается на перрон, с тоской озираясь в поисках нужного вагона. Навстречу робко тянутся носильщики, надеясь заработать на обессиленных иностранцах юань-другой. Их безжалостно отпихивают пучком шестов, из уст Михаила Викторовича медленно и натужно вырывается «Бу яо-о-о» («Не надо…»), носильщики затоптаны, группа начинает разбег по перрону. Приветливо-скучающее выражение лица нашей родной московской проводницы медленно сменяется легким ужасом при виде надвигающейся шеренги рюкзаков и заскотчеванных связок мечей. Одинокие китайцы испуганно прячутся по купе, когда передовые ряды ушуистов врываются в вагон с явным намерением занять его. В вагоне по старой доброй русской традиции отключен кондиционер, стоит жуткая духота, все, как шпроты в масле, толкутся у своих купе, распихивая увесистые чемоданы по полкам… Непривычно видеть надписи на русском языке, стаканы с черным чаем, людей в железнодорожной форме с нашими советскими лицами. В полуосвещенном бреду одутловатое лицо проводника, по слогам произносящее: «Ре-бя-та, вы до-ку-да?…» – «Домой, в Красноярск». Свет гаснет, провал в воспоминаниях на три дня.

Обратная дорога почти не оставила в памяти никаких впечатлений, вероятно, запас свободного места в голове просто закончился. Перрон в Красноярске, встречающие, родная девятиэтажная деревенька. Акклиматизация, легкое непонимание вкуса домашней пищи – почему так однообразно? Рассказы о Китае – первый раз, второй раз, третий, десятый… Наконец-то расшифрованы записи с камеры, осмотрены неторопливо, прокомментированы. Подарки розданы, сувениры подарены. Реставрация старых привычек. Попытки есть все палочками. Попытки все поливать соевым соусом. И те и другие – неудачные. Любите Родину, мать вашу… Любим, однозначно.

Никто из нас не стал китайцем, и уж тем паче монахом Шаолиня. И все же поездка эта значила для большинства из нас больше, чем обыкновенное туристическое путешествие, пусть даже по экзотическим местам. Имеющий глаза да увидел, имеющий уши услышал, желающий понять кое-что понял – что-то свое, что бессмысленно рассказывать другим. Возможно, мы посетили более чем одну страну. Первой был Китай, как во многом антогонизм России, как культурная сокровищница, как альтернатива европейскому мышлению. Во вторую страну попасть было труднее, но иногда удавалось – проходя по залам Шаолиня в предзакатный час, отдыхая на ступеньках около пещеры Дамо после долгого подъема, ловя случайный аромат благовоний у домика второго патриарха… В этой, второй стране ты переставал ощущать свою национальность, обретая, пусть на минуту, качество абсолютного спокойствия – и эта минута осталась с нами навсегда, как вкус земляники, который невозможно забыть, попробовав однажды.

Учитель Ши Яншань до сих пор живет и здравствует в Шаолине, а не так давно даже попал на экраны нашего центрального телевидения (в документальном фильме с громким названием «Шаолинь. Путь воина»).

Мастер Фу Цзыцян также продолжает преподавать сяохун, но из Шаолиня уже уехал – власть поменялась.

Мастер Ши Дэян уже не так часто попадает на обложки цветных буклетов о Шаолине – времена не те, молодые напирают. По слухам, живет при одном из женских монастырей где-то на юге.

Все участники нашей поездки ведут активную жизнь здесь, в Красноярске. Многие уже не занимаются ушу, некоторые сами стали тренерами, некоторые женились и стали папами, а кое-кто из женской части – даже мамами.

Тренировки на острове Отдыха продолжаются по сей день, только занимающихся стало значительно больше – шаолиньское искусство развивается в Красноярске, как ни в одном другом городе страны. В ближайших планах – постройка собственного центра для тренировок и медитации (крупная надпись внизу экрана – «ИЩЕМ СПОНСОРОВ»).

Количество китайских ресторанов в Красноярске постоянно увеличивается.

Высотное тридцатиэтажное здание в центре нашего города (смотри начало истории) остается недостроенным.

Осама бен Ладен остается непойманным.

Миллениум давно наступил.

Титры.

Имена и фамилии главных героев имеют самое прямое отношение к действительности.

Цитаты и эпиграфы совсем не обязательно являются таковыми.

Продолжение может и не последовать.