Чтение онлайн

Миллер скептически усмехнулся.

— Такие дела, — подытожил Ласситер.

— Такие дела, — словно эхо отозвался Миллер.

— Так что это за дурацкая история с переводом из отдела убийств?

— Я не знаю, капитан, что за дурацкая история с переводом из отдела убийств.

— Сарказм? Мне не нужен сарказм, детектив. Так ты нас покидаешь?

— Я не знаю. Я полагал…

Внезапно Ласситер рассмеялся.

— Полагал что? Это мертвые люди, вот и все. Поэтому отдел и занимается убийствами. — Он положил руки на подлокотники, словно собираясь встать, и внимательно посмотрел на Миллера. — Что-то ты неважно выглядишь, — заметил он.

— Просто устал.

— Все еще побаливает?

Миллер отрицательно покачал головой.

— Синяки, вывих плеча, ничего серьезного.

— Физиотерапию делал?

— Даже больше, чем надо.

Ласситер кивнул.

Миллер почувствовал, что сейчас будет.

— То есть тебя прогнали сквозь строй, да? Ты знаешь, сколько раз мое имя мелькало в газетах?

Миллер пожал плечами.

— Я тоже не знаю, но часто. Слишком, черт подери, часто! Чертовы стервятники! Кружат над трупами и клюют их, — Ласситер покачал головой. — К черту! Мы не о том говорим. — Он встал и подошел к окну. — Я, кстати, вашей парочкой недоволен, — сообщил он. — За то, что ушли вчера вечером. Я читал твой рапорт. Сколько вы там пробыли? Полчаса?

— Судмедэксперты… — ответил Миллер. — Это было новое место преступления, мы просто путались у них под ногами. Мы обошли прилегающие дома, но ничего важного не выяснили. — Он помолчал. — И мы были там не полчаса, мы там проторчали почти три часа.

— Три дома, Роберт. Три дурацких дома! Да брось ты! Только одна вещь выводит меня из себя — отсутствие профессионализма. Я могу терпеть постоянное нытье о расписании, низком окладе, переработках, о том, что не хватает времени, чтобы побыть с женами, детьми, кошками, собаками и любовницами, но когда дело доходит до наплевательского отношения к работе…

— Понял, — перебил его Миллер.

— Тебе уже говорили такое раньше, верно?

— Было дело, — согласился Миллер. — Пару раз.

— И что ты собираешься делать, черт побери? Уволиться? Или переводиться?

— Я не знаю. Я прикинул, что нужно подождать до конца месяца. Может, после Рождества что-нибудь и решу.

— Ты мне нужен для этого дела.

Миллер промолчал.

— Шеф хочет повесить все это на нас. Все четыре убийства. Пока у нас нет доказательств, что это дело рук одного человека. Из твоего рапорта следует, что такое возможно, но мне не нужны предположения, их я использовать не могу. Удушение, избиение, история с биркой, да все это… Похоже, что это один убийца, да?

— Похоже, что так.

— Как звали первую? Мозли?

— Да, Маргарет Мозли. Это было в марте.

— Это было твое дело?

— Не совсем. Я прибыл туда первым просто потому, что был на смене, — пояснил Миллер. — Думаю, в конце концов дело попало к Метцу.

— Нет, я припоминаю, что случилось: Метц собирался взять его, но не взял. В результате оно пошло в третий участок.

— Надо понимать так, что этим делом полгорода занимается?

Ласситер криво усмехнулся.

— Да ты даже не представляешь себе масштаб!

— Тогда почему решили повесить все на нас? На второй участок?

Ласситер пожал плечами.

— Первое убийство было совершено на нашей территории, второе — в юрисдикции четвертого участка, третье — шестого участка, а четвертое — снова у нас. У нас два из четырех. Шеф любит нас, а может, ненавидит. Боже, я не знаю! Он хочет, чтобы мы этим занялись, были связующим звеном по четырем делам. Эта история стала большой проблемой. Он хочет, чтобы все убийства проходили в рамках одного расследования. В этом есть смысл. До сегодняшнего дня этим занимались — а честно говоря, почти не занимались — три различных участка. Газетчики вцепились в эту историю мертвой хваткой. Мы так и предполагали. Возможно, шеф думает, что после всего того дерьма, которое ты взбаламутил, мы сможем восстановить нашу репутацию, разобравшись в этом деле.

— Это бред…

Ласситер поднял руку.

— Политика и протокол — вот что это такое. Не более и не менее. На самом деле ничего личного, что бы тебе ни казалось.

— Значит, шеф предлагает припрячь меня из-за того, что случилось?

— Не совсем.

— В смысле?

Ласситер отошел от окна и снова сел за стол.

— Ты должен понять одну вещь. Всегда найдется дрянной либерал, озабоченный социальными проблемами, который будет считать, что мы только тем и занимаемся, что лупим ни в чем не повинных гражданских ради собственного удовольствия.

Миллер иронически усмехнулся.

— Я знаю, что такое политика полицейского управления. Мне не нужны уроки…

— Хорошо, тогда мне не надо ничего объяснять. Если ты здесь, значит, при исполнении. Если ты при исполнении, значит, должен принять дела, которые я тебе передаю, к расследованию. Я поручаю это дело тебе, и если ты не собираешься прямо сейчас писать рапорт об отставке, тебе придется его принять.

— Я вас тоже люблю, капитан, — ответил Миллер.

— Тогда иди и пообщайся с ФБР.

Миллер нахмурился.

— С кем? ФБР?

— Увы, да. Шеф запросил помощь из ФБР. Они послали кого-то поучить нас, как следует заниматься этим дерьмом.

— Это же не дело федералов. С чего им ввязываться?

— Они протягивают руку помощи, Роберт, и я точно смогу смириться с этим. У шефа был разговор с судьей Торном… Не надо забывать, что в будущем году выборы… Никто не потеряет из-за этого работу, уверяю тебя. Мне нужно, чтобы кто-то возглавил расследование, и ты как раз такой человек. Боюсь, что так оно и будет. Может, это позволит тебе отвлечься, а? Возможно, ты вспомнишь, зачем так тяжко трудился, чтобы стать детективом.

— У меня есть выбор? — спросил Миллер.

— Да ни хрена! — ответил Ласситер. — Когда, черт побери, у нас был выбор в подобном деле? У тебя было три месяца, чтобы отдохнуть от этого дерьма. Уже неделя, как ты на службе. Ты мне нужен, чтобы ублажить ФБР. Потом вы с Росом соберете все файлы, пройдетесь по ним, и колесо завертится. У нас есть четыре мертвые женщины, и шеф полиции вцепился в меня, словно клещ. Об этом деле пишут больше, чем о Дне ветеранов. Поэтому мне нужно, чтобы ты стал чертовым героем и спас положение! Договорились?