Космонавт
Шрифт:
Отец подманил меня взглядом: "Наверное, пора угли готовить. Как тебе Алексей?"
– - Нормально, -- сказал я.
– - Хороший дядечка. Только молчун.
– - А что ты хочешь?
– - пожал плечами отец.
– - Такая работа...
Гости пьянели медленно, расчетливо, оставляя силы для нескончаемой вереницы тостов и вечерних посиделок -- я знал эту манеру компании отца и дяди Жоры, многие половинили стопки или чуть пригубливали водку, предпочитая веселый разговор и шутки мрачноватому отупению.
Я разжег мангал в дальнем конце участка, и потянуло сладковатым ольховым дымом. Насос я выключил -- зудящая шпага фонтана мгновенно убралась в пушечный ствол ракеты.
Подарков на ковре возле палатки прибавлялось. Сверточки сбантиками, коробочки и коробки, красивые пакеты, очевидно с рубашками -- все это манило воображение, их хотелось скорее открыть, развернуть, глянуть, чем одарили юбиляров.
Мой подарок еще лежал в доме на шкафу, и я ждал, когда дядя Жора предоставит слово детям. А он предоставит, не забудет. Я только побаивался, что мой подарок не оценят, сочтут делом обыденным, семейным и потому немного волновался. Даже мама не знала, что я хочу подарить отцу и дяде Жоре...
Несколько крепких дядек, сидевших за военно-морским крылом стола, подарили дяде Жоре картину -- подводная лодка в свинцовых водах северной бухты, а отцу -- контур парусника из соломки на синем бархате под стеклом.
Расписной винный бочонок с краником был подарен на двоих -- чтобы за добрым напитком и дальше спорить, какая физика важнее -- прикладная или фундаментальная.
Подарили два рога в серебрянной оправе -- тоже для напитков. Два сувенирных кортика, почти, как настоящие, два морских компаса с гравировкой на желтых табличках... Два огромных сомбреро, которые братья тут же надели и, раздвинувшись, чтобы не цепляться полями, пропели: "В бананово-лимонном Сингапуре...."
"Так, -- сказал дядя Жора, оглядываясь на дымящий у забора мангал.
– Приготовиться детям юбиляров! Где эти чертенята?"
Я принес завернутые в бумагу коробочки. Катька сунула руку под стол и нащупала свой мешок. Она дарила именные рубашки с короткими рукавами, на карманах которых шелковой ниткой вышила инициалы отца и дяди Жоры -- чтобы не путали соседи и просто для красоты.
Катька пожелала юбилярам так же дружно и весело справить свое совместное двухсотлетие и продемонстрировала вышивку на карманах. Ей поаплодировали и пожелали продолжить традицию банниковской семьи -- родить внуков-двойняшек. Катька закраснелась.
– - Вы, оказывается, мастерица, -- похвалил космонавт, доливая Катькевина.
Дядя Жора поднял меня.Я встал, робея, с бокалом.
– - Папа, -- сказал я, -- дядя Жора! Глядя на вас, я всегда завидовал, что у меня нет брата-близнеца.
– - Я поставил бокал и взял со стола коробочки, оклеенные черным дермантином.
– - Я хочу подарить вам фотографии вашего детства!
Я осторожно извлек первую фотографию в рамке и показал издали.
Коробочки клеил я, маленькую потрескавшуюся фотографию ретушировали и увеличивали в ателье на Невском. Сначала мне сказали, что сделать с увеличением не смогут -- снимок угасающий, потом сказали, что слишком много возни, они могут не успеть к сроку, но я упросил.
Молодые дедушка с бабушкой держали на коленях двух пацанов в матроссках. Дедушка был в военно-морском кителе со звездами на обшлагах, бабушка в темном платье с прозрачным шарфиком на шее.
– - Пусть они будут в наших домах...
Я в полной тишине отнес коробочки отцу и дяде Жоре. Отец глянул на фотографию и молчаобнял меня. Сомбреро упало с его головы, но он не стал его поднимать.
– - Где ты это раскопал?
– - сдавленным голосом спросил отец.
– - В альбоме...
– - Спасибо, сына...
Дядя Жора встал и со скорбным лицом показал фото гостям.
– - Тридцать шестой год, -- перевернув рамку, сказал он.
– - Нам по четыре года...Н-да...
– - Он снял сомбреро и опустил голову.
– - Давайте еще за родителей!
Потом мы ели шашлыки, дядя Гена в сомбреро и лаковых туфлях бил на крыльце чечетку, гости усаживались на ковры, разговаривали, смеялись, кучками разбредались по участку, хохотали, вспоминали прошлое, пили, закусывали, и мне показалось, что Катька и космонавт Алексей неровно дышат друг к другу.
Сначала я засек их сидящими в беседке, где они кормили Чарли шашлыком, потом видел, как Катька опирается на его руку, чтобы вытрясти камушек из туфельки, потом они вместе приседали и нюхали цветы, потом он ей что-то оживленно рассказывал и показывал рукой на темнеющее небо, Катька смеялась, потом куда-то исчезли и появились с задумчивымилицами.
Катькины родители вышли из дома. Тетя Зина поправила прическу и светски улыбнулась.
– - Алексей, ты ляжешь на втором этаже или на веранде?
– - дядя Жора дружески взял космонавта за локоть.
– - Зинаида Михайловна тебе постелит.Выспишься по-человечески перед дорогой!
– - А можно, я со всеми в палатке?-- улыбаясь, попросил космонавт.--Это моя давняя мечта -- на сене, на природе... Я уже и чемодан там свой положил.
Дядя Жора развел руками:
– - Желание гостя -- закон! Ну, как тебе наша дочка, еще не надоела?
– - Ну что вы, -- сказал Алексей, снимая пиджак и накидывая его на плечи Катьке.
– - Славная девушка, начитанная, знает много интересного...
Тетя Зина ласкающим материнским взглядом посмотрела на дочку и игриво улыбнулась космонавту:
– - Она у нас девушка с характером!
– - Это и хорошо!
– - весело тряхнул головой Алексей.
– - Так и должно быть!
Дядя Жора оглянулся по сторонам, давая понять, что помнит о конспирации и вытащил из заднего кармана брюк плотно сложенные листы бумаги:
– -Хотел показать тебе принципиальную схемуоптического прибора по твоей линии...-- он задумчиво посмотрел на укрытую пиджаком дочку.
– -Если не успеем потолковать, возьми с собой и потом сообщишьсвое мнение. Идет?