Косметика врага
Шрифт:
– Успокойся. Ты любил только одного человека – Изабель. И убил только ее. Ты впервые увидел ее на кладбище и все сделал, чтобы она уже никогда не покидала места вашей первой встречи.
– Никак не могу поверить! Я так любил Изабель!
– Я знаю. Я тоже любил ее до безумия. Но если ты мне по-прежнему не веришь, есть безошибочный способ проверить правдивость моих слов.
– Что?
– Не понимаешь?
– Нет.
– Но ведь я тебя уже просил об этом.
– Убить вас?
– Если ты убьешь меня, а сам останешься жив, значит, ты не убивал свою жену.
– Но буду виновен в вашем убийстве.
– Придется пойти на риск.
– В этом случае я буду рисковать своей жизнью.
– Конечно, а чем же еще? Когда идут на риск, то всегда рискуют жизнью. Только жизнью, и ничем больше. А кто не рискует, тот и не живет.
– А если я погибну?
– Но ведь ты в любом случае погибнешь.
– Вы не понимаете. Если я убью вас и вы не я, то остаток своих дней я проведу в тюрьме!
– А если ты не убьешь меня, то тебе гарантирована еще более страшная тюрьма, потому до конца своих дней ты будешь мучиться вопросом: убил ты свою жену или нет?
– Но я буду на свободе.
Текстор расхохотался.
– На свободе? Ты, на свободе? И ты это называешь свободой? Твоя жизнь разбита, работа осточертела – и это, по-твоему, свобода? А ты знаешь, что тебя ждут бессонные ночи, во время которых ты будешь без конца изгонять из себя затаившегося в тебе преступника? И это называется свобода?
– Какой кошмар! – произнес Ангюст, качая головой.
– Да, кошмар, но у тебя есть выход. Один-единственный, но самый надежный выход.
– Я так и не понял, кто вы на самом деле, но вы загнали меня в тупик.
– Ты сам себя в него загнал, старина.
– Избавьте меня от своей гнусной фамильярности!
– Господин Жером Ангюст слишком большая шишка, чтобы к нему обращались на «ты»?
– Вы разрушили мне всю жизнь. Неужели вам этого мало?
– Странная манера обвинять других в том, что им разрушили жизнь. Хотя сами они с успехом разрушают ее без всякой по сторонней помощи.
– Замолчите!
– Не любишь, когда тебе говорят правду? Но ведь ты знаешь, что я прав. И знаешь, что убил свою жену. Ты это чувствуешь.
– Ничего я не чувствую!
– Если бы тебя не мучили сомнения, ты бы так не страдал.
Тексель смеется.
– Вам смешно?
– Если бы ты видел себя со стороны! Жалкое зрелище!
Ангюста захлестнула ненависть. Мощная волна ярости заставила его вскочить с места и ринуться на своего врага. Схватив его за отвороты пиджака, он крикнул:
– Вам все еще смешно?
– Смешнее не бывает!
– Вы не боитесь смерти?
– А ты, Жером?
– Я больше ничего не боюсь!
– Тогда давай!
Ангюст со всей силы толкнул Текселя на близлежащую стену. Ему было наплевать на окружающих. Ненависть вытеснила в нем все прочие чувства и заполнила его целиком, до самых кончиков пальцев.
– Смешно?
– Когда же ты перейдешь на «ты»?
– Так подыхай же!
– Наконец-то! – возликовал Текстор.
Ангюст сжал руками голову своего врага и несколько раз стукнул ее об стену, издавая при этом радостные вопли:
– Свободен! Свободен! Свободен!
Он торжествовал и бил снова и снова. Когда черный ящик Текселя раскололся, Жером испытал глубокое облегчение. Он бросил его тело наземь и удалился прочь.
Двадцать четвертого марта тысяча девятьсот девяностого года пассажиры, ожидавшие вылета в Барселону, оказались свидетелями странного происшествия. Рейс задерживался почти на три часа, когда вдруг один из пассажиров вскочил с места и начал со всей силы биться головой об стену. Он пребывал в такой дикой ярости, что никто не решился его остановить. Он бился об стену до тех пор, пока его не настигла смерть.
Свидетели этого загадочного самоубийства заметили, что всякий раз, когда человек ударялся об стену, он кричал:
– Свободен! Свободен! Свободен!