Чтение онлайн

Днем еще пригревало солнце, подсушивало землю, поднимало легкий парок, а ночью светил месяц, подмораживало, и все вокруг одевалось в холодные белые одежды инея. Осенние ночи в долине Колубары всегда холодны. Уже в половине сентября выпадает иней, который сушит листву на деревьях и губит овощи. Мокрая трава пожухла и подмерзла, она похрустывает под ногами часового, как обуглившаяся бумага. В такт шагов Остойича где-то в горах, голубевших в тумане рассвета, ухали взрывы гранат. Непрерывно строчил пулемет. Младен давно привык к этой музыке и, почти не обращая на нее внимания, шагал взад и вперед, прижимая локтем автомат и задумчиво глядя, как над городком собираются и ползут по небу серые клубы дыма. Запах печеного хлеба и жареного картофеля, доносившийся из-за реки, дразнил его, щекотал пустой желудок, так что он даже не заметил, как из-за горбатых холмов показалось солнце.

Сменившись с поста, он долго сидел на ступеньках казармы и грелся на солнышке, не сводя глаз с неба. Каждый раз, услышав отдаленный рокот самолета, он выбегал за ворота, а когда гудение удалялось, опять возвращался на ступеньки, где рядом с его сумкой лежал автомат. Если наблюдать со стороны, можно было сразу заметить, что Остойич больше всех ожидает прилета русских самолетов. Он был напряжен, взволнован, вроде даже похудел со вчерашнего дня. Белки глаз покрылись тонкой сетью красных жилок, а под большими круглыми глазами появились синяки. Легкий осенний ветерок, налетавший с поля, забирался под широкую куртку и уже начал холодить тело. Под теплыми лучами солнца быстро таял иней, на ветках деревьев и на желтоватой выжженной траве блистали капли воды. Измученный долгим ожиданием, Остойич не заметил, как сомкнулись веки и голова упала на грудь. Он спал, сидя на ступеньках, крепко сжимая ремень автомата. И ему снилось то, о чем он думал в последние дни. Его не разбудил даже рев самолетов, которые, как ласточки, опускались на широкое поле аэродрома.

— Эй, Младен… ты жив? — на его плечо опустилась тяжелая рука пулеметчика. — И как это ты можешь сейчас спать? — Остойич вскочил, протер глаза и, увидев самолет, бегущий через поле, чуть было не заплакал. — Возьми свою сумку с патронами, — напомнил Звонара, — не забудь, смотри. Наши ушли разгружать самолеты. Ну, пошли.

— Я готов, — сердито огрызнулся Остойич, держа сумку в руках. — Я только твоего приказа и дожидался.

Звонара с усмешкой взглянул на него, взвалил пулемет на плечо, держа его за ствол, и, покачиваясь на длинных ногах, в длинной немецкой шинели ниже колен, перепоясанный черным ремнем, скрылся за утлом здания и через минуту оказался на открытом поле. Со всех сторон слышались крики партизан. Самолеты не успевали заглушить моторы, как их окружали солдаты. Бежали за ними следом, точно это были простые крестьянские телеги. Космаец видел, как открывались козырьки на кабинах самолетов, из них показывались люди, которые тут же терялись в толпе партизан, как соломинка, попавшая в водоворот.

— Космаец! — крикнул подскакавший на коне командир батальона. — Возьми несколько человек и очисти аэродром. Поставь часовых… покалечатся люди под самолетами.

— Товарищ поручник, я боюсь, что сейчас это уже невозможно сделать.

— Все возможно, — отрезал комбат и поскакал дальше.

— «Все возможно», — повторил Космаец и поискал глазами, нет ли поблизости кого-нибудь из политруков или взводных. Никого не найдя, он попытался сам оттеснить бойцов и очистить поле, но никто не обращал внимания на его крики. Партизаны сбились около самолетов в тугой клубок, его и пулей не прошибешь.

— Освободите поле, — кричал он, но голоса не было слышно, тогда он выхватил пистолет и дал несколько выстрелов в воздух. Шум затих. Все обернулись к Космайцу, только несколько человек с перепугу бросились на землю.

— Приказываю немедленно очистить аэродром, — крикнул Космаец тоном, не допускающим возражений, не убирая на всякий случай пистолета.

Из толпы вышли несколько бойцов постарше, они недовольно направились к казармам, за ними стали расходиться остальные.

— Влада, — увидев Штефека, окликнул Космаец, — собери свой взвод и поставь у самолетов часовых.

— Понятно, товарищ потпоручник.

— На аэродром никого не пускайте.

— Ты видел, какие парни? — спросил взводный Космайца и кивнул головой в сторону самолетов. — Наши-то черти чуть без штанов их не оставили.

— Да ну? — изумился потпоручник. — Как же это?

— Набросились на них все сразу, звездочки у летчиков на память поснимали, пуговицы пообрывали. Эх, жалко я опоздал, ничего мне не досталось. Если бы ты видел, какие у них звезды…

— Хорошо, потом увидим, сейчас давай расставляй скорей посты, — приказал Космаец и отправился искать Павловича, чтобы получить от него распоряжение на выгрузку самолетов.

У белого домика, выкрашенного белыми и черными квадратами, он увидел Катицу. Она шла к нему, протянув руку, в ней было что-то зажато. Солнечные лучи падали на ее лицо, которое, казалось, и без того светилось. В глазах застыла улыбка, она не исчезала и не переходила в смех.

— Раде, знаешь, а русские совсем такие же, как и мы, — сообщила Катица.

— Неужели? А я думал, они совсем не такие.

— А может быть, и не такие.

— А рога у них есть?

— Я позабыла спросить, — девушка рассмеялась.

— Надо бы, а то в деревне крестьянам придется объяснять.

Оба весело захохотали.

— Таких красивых ребят и с рогами полюбить можно, — прищурив один глаз, ответила Катица.

— О, а я и не знал, — ревниво заметил Космаец.

— Я познакомилась с одним. У него такие чудесные глаза…

— Вот и хорошо, — уже пытаясь скрыть свою ревность, оборвал ее Космаец. — Об этом ты мне расскажешь в другой раз, а сейчас мне надо разыскать Павловича.

— Погоди, комбат сейчас занят. — Катица показала рукой на домик, где собирались летчики. — Он там с русскими… Взгляни, что мне подарил этот русский.

Катица придвинулась к нему и осторожно разжала ладонь, как ребенок, который боится упустить бабочку. Солнечный луч упал на эмаль красной звезды и отразился в ней, как в зеркале.

— Звезда, видишь какая красивая! Как светится… Осторожнее, смотри не урони, — предупредила она, когда Космаец протянул руку, чтобы потрогать звезду. Она дрожала над ней, словно это был золотой кубок, до краев наполненный счастьем.

— Да. Эх, эту звезду можно как орден носить, — он долго рассматривал ее и прикладывал то к груди, то к шайкаче.

— Нравится?

Космаец усмехнулся.

— Еще спрашиваешь.

— Если нравится, возьми.

— А не жалко?

— Для тебя? И тебе не стыдно?

— Надо бы взять, чтобы она тебе не напоминала об этом блондине, — загадочно поглядел на Катицу Космаец.

— Ах так? Тогда я оставлю ее себе, пусть напоминает, — Катица ловко выхватила звездочку из руки Космайца. — Я сама буду ее носить. Пусть мне все завидуют.

Катица отпорола с шайкачи свою звезду и прикрепила вместо нее эмалевую, подаренную русским. В звездочке отражались тысячи солнечных лучей. Катица побежала в роту. Космаец проводил ее взглядом и, вспомнив, куда шел, увидел вереницу телег, тянувшуюся к самолетам. Над полем пролетела стайка воробьев, они опустились так низко, что почти касались земли крыльями. На траве блестела липкая солнечная паутина. Свежий ветерок гнал по долине рыжие листья, рвал паутину, которая блестела, как серебро.