Чтение онлайн

Огонь в очаге почти погас, но он различил, что рядом с его тюфяком кто-то стоит. Женщина — однако не женщина. Всю ее покрывала черная мягкая шерсть, точно у Линь–Линь, но телом напоминала она Месонь. Женщина–кошка легла к Чаню на тюфяк, а он, хоть и подумав, что нужно бы испугаться, почувствовал себя с этим существом очень покойно и безопасно.

Она изогнула спину, прижавшись к нему мохнатой полной грудью. Чань повернулся и взял ее груди в ладони, перебирая теплый мех. Она перевернулась на живот и вытянулась, а он пробежал пальцами по ее спине. Когда она разогнула руки, Чань увидел, как блеснули когти — дюймов двух в длину и острые, точно кинжалы. Но он не встревожился. Он гладил ее пушистую спину, хвост, а тот вздрагивал от его прикосновений.

В отсветах умиравшего очага он видел, что глаза у существа — глубокие и зеленые, как у его жены Месонь. Только длинных волос не было. На голове торчали треугольные уши. Чань почесал женщину–кошку за ушами — так же когда-то он ласкал Линь–Линь, — и та прижалась к нему всем телом, согревая его своим мехом. Потом она снова встала, подняла его, точно он был совсем маленьким ребенком, и поставила на колени. Затем опустилась на четвереньки, повернулась к нему спиной и задрала хвост, глядя на него через плечо зелеными глазами, в которых плясали отсветы угольков. Чань схватился руками за ее туловище, за эту шерсть и вошел в нее. Женщина–кошка протяжно взвыла от наслаждения. Он двигался, а она мурлыкала, и Чань ощутил, как сквозь все его тело пробегает глубокая дрожь и замирает где-то в груди. Ее когти рвали тюфяк, она уже не могла сдержаться и вскрикнула пронзительно и высоко. В этот миг и Чань дал себе волю. Уснул он, уткнувшись лицом в мягкий мех ее груди.

Чань проснулся перед самой зарей и потряс головой, стараясь развеять остатки странного сна. Чудн о— он больше не чувствовал той кошмарной скорби, что мучила его прежде. Возможно, сон стал его наградой за все труды, что совершил он в своей жизни. Женщина–кошка грела его, как Линь–Линь, и любила, как Месонь. Дивное и странное это дело, подумал он, но мне все равно не хватает жены и кошки. А потом он заметил, что шелковая свадебная подушка, на которой спали они с Месонь, вся изодрана в клочья. И снова восторг и ужас охватили его. Он решил выйти на лодке в море.

Когда он шел по просыпающейся деревне, его остановил один рыбак:

— Чань, ты слыхал? Нет, ты слыхал или нет?

— Что слыхал? — спросил Чань.

— Сегодня утром торговца рыбой нашли мертвым. Его разорвал на куски какой-то зверь. Наверное, тигр.

— Карма, — только и вымолвил Чань, едва улыбнувшись. И вывел свою маленькую лодочку в море.

С того дня Чань рано утром снова выходил в море, а поздно вечером возвращался. Флот Старого Квока остался у него, и он разбогател, но продолжал работать так же усердно, как и прежде. Другую жену он брать себе не стал, и односельчане снова начали поговаривать о его странностях, ибо вовсе не казалось, что он одинок. И по–прежнему самую лучшую часть улова он уносил домой — столько рыбы, что хватило бы прокормить целую семью. Односельчане были уверены, что Чань завел себе новую кошку, а может, и несколько: каждую ночь из его хижины доносились протяжные кошачьи вопли. Люди останавливались и в изумлении прислушивались — иногда казалось, что это кричит женщина.