Чтение онлайн

– А почему ты решил, что убийца суеверен?

– Посмотри, кофейная гуща не только в чашках, но и в блюдечках. О чем это говорит?

– – Наверно, о том, что кофе был налит с верхом… Вот и пролился… А что, это имеет значение?

– Боже! – Ксенофонтов встал, воздел руки вверх и, коснувшись пальцами потолка, снова рухнул в кресло. – С кем приходится коротать лучшие часы жизни! За что?! Неужели нельзя было послать мне в качестве собутыльника человека хоть мало-мальски… Представь – кофе хозяин приготовил на кухне, разлил в чашечки, принес в комнату, поставил на стол, оба прихлебывают, передвигают шашки, о чем-то говорят… Время идет. И гуща через край политься никак не может, она уже давно осела на дно. А здесь на блюдечке черные сгустки кофейной гущи. О чем это говорит? Не отвечай, не расстраивай меня. Он гадал. На кофейной гуще.

– Кто гадал?'– спросил Зайцев несколько ошарашенно.

– Убийца.

– А почему именно он? Может быть, хозяин гадал?

– Нет. Обе чашки стоят с одного края стола. Когда убийца выпил свой кофе, он тут же поставил на блюдце чашку вверх дном. Ты хоть знаешь, как гадают на кофейной гуще?

– Полагаешь, я должен это знать? – обиженно спросил Зайцев.

– Не знаешь. Это плохо. Когда на дне остается гуща, чашку переворачиваешь, проходит время, гуща стекает по стенкам вниз. Потом в потеках на стенках пытаешься увидеть какие-то осмысленные изображения. Женское тело, например, бутылку пива, орден… И по этим картинкам, придуманным или взаправду появившимся, ты судишь о своем будущем.

Но что делает убийца дальше? Он придвигает к себе чашку Мастихина и гадает на него.

Зайцев снова углубился в снимок. Вынув из кармана лупу, он принялся рассматривать увеличенные изображения шашек, кофейной гущи, словно надеялся увидеть скрытые изображения, позволившие Ксенофонтову так много узнать о преступнике. Потом, словно удостоверившись в чем-то, сунул лупу в карман, а снимок положил в папку.

– Нет, – сказал Зайцев, – так работать нельзя. Это все рассуждения. А вот пойти к человеку в дом, обыскать, задержать… А если он еще и сопротивляется. Без нас тоже не обойтись.

– А, ты все об этом снимке. – Ксенофонтов неохотно отвлекся от каких-то своих дум. – Знаешь, я сейчас увлекаюсь другими фотками. Вот посмотри. – Он взял с полки и протянул Зайцеву несколько фотографий. Заинтересованный Зайцев взял снимки и тут же разочарованно посмотрел на Ксенофонтова. – Да, старик, да… Это она стажировалась у нас…

– Как прошла стажировка?

Прекрасно. Она нашла в себе силы произнести слова, на которые никак не решишься ты… Она сказала: – «Я многому у тебя научилась, Ксенофонтов».

– Я многому у тебя научился, Ксенофонтов, – сказал Зайцев без улыбки.

– Всегда рад помочь правосудию, – тоже серьезно проговорил Ксенофонтов. – А теперь дуй за пивом..

– Где же я его сейчас возьму?

– Придется тебе, старик, злоупотребить служебным положением. Конфискуй у кого-нибудь. Ведь это для вашего брата раз плюнуть. С черного хода зайди. Тебя уважат, вот увидишь. Покажи им свое удостоверение – они перед тобой будут ящик тащить прямо сюда, на девятый этаж, и даже денег не возьмут.

– Ты переоцениваешь мои возможности, – скромно заметил Зайцев, поднимаясь. – Да! А почему ты решил, что у него неважные отношения с женщинами?

– Скупой, трусливый, завистливый… Женщины все это чуют на расстоянии. Так же как великодушие, душевную, материальную щедрость… Возьми меня, например…

– Я скоро вернусь! – крикнул Зайцев уже с площадки и захлопнул дверь.