Чтение онлайн

Сейя кивнула.

— Я слышала. Иногда я видела. Мне жаль. — Сейя не сказала: «Она не любит меня». Чувство, которое испытывала к ней Крака, нельзя было назвать ненавистью. Это было скорее презрение, к которому, возможно, примешивалось немного страха, о чем мать никогда не говорила вслух и даже не признавалась самой себе.

— Ничего из того, что делали мы и еще две ведуньи, не помогло. Ты не можешь что-нибудь сделать?

— Она не позволит мне.

— О, но если бы ты могла…

Финка вздохнула:

— Я не владею большими знаниями. Только несколько простых заклинаний. А они подводят меня чаще, чем удаются.

— Ты говорила мне, что твой брат учил тебя еще чему-то.

— Да, у нас есть женщины, — Сейя умолкла, подыскивая слово, — немного похожие на ваших «мудрых жен», о которых мне доводилось слышать. Но меня слишком рано забрали из моей Саами.

— Я думала… — Гуннхильд старалась сделать так, чтобы ее голос не дрожал. — Тот твой брат, который остался в Финнмёрке, он действительно могущественный колдун?

— Наверно, самый сильный, Вуокко…

— Почему отец никогда не говорил о нем? — рассердилась Гуннхильд.

— А ты забыла? Вуокко там не было. Твой отец плыл на север…

— Да, — громче, чем нужно, ответила Гуннхильд, стараясь привести в порядок мысли. — Я помню. В том году было мало моржей и нарвалов. Он отправился поискать другие стада. Я… Я сомневаюсь, что он действительно хотел забраться так далеко после такого продолжительного плавания. — Она уже научилась понимать своего отца.

И Эзур нашел нескольких финнов, вышедших из леса на охоту. Оказавшаяся среди них девушка привлекла его внимание.

По телу Гуннхильд пробежал озноб.

— Твой брат мог бы наслать смерть на отца?

— Думаю, что нет. Месть за это оказалась бы ужасной.

Гуннхильд искривила рот в деланой улыбке.

— Во всяком случае, мой отец заплатил за тебя. Да?

— Заплатил или нет, но это произошло по воле моего отца, — твердо ответила Сейя.

— И по твоей воле? — Гуннхильд никогда прежде не задавала этого вопроса. Она почувствовала, что ею вновь овладевают тревога и замешательство.

— Я решила, что так будет лучше.

Сейя смотрела наружу, где мелькали блики вечернего света, чередовавшиеся с густыми тенями. Гуннхильд с трудом различала ее слова.

— Но мне снится, как я брожу по озерному краю со своей семьей и друзьями. Иногда я нахожу грибы, которые помогают мне видеть сны. В последнее время мне даже казалось, что… — Ее речь стала совсем неслышной.

— А если послать за твоим братом… — тоже чуть слышно пробормотала Гуннхильд.

Сейя мотнула головой.

— Я не думаю, что его удастся найти и вовремя доставить сюда. И твоя мать, наверно, откажется от его помощи. — После продолжительной паузы, во время которой Гуннхильд слышала только нежный призыв кукушки — какое право она имела быть такой счастливой? — финка сказала: — К тому же, может быть, уже поздно пытаться ей помочь.

Волю норн ничто не может изменить, думала Гуннхильд. Но то, что мать, сильную, красивую мать ждет такая участь… До чего ужасно быть беспомощной.

— Расскажи мне о нем, — почти просительно сказала она. — Расскажи мне о своем доме.

Что угодно, лишь бы отвлечься от этих мыслей.

Может быть, сейчас, когда Сейя в таком настроении, ей будет больно говорить о родине. Ну и что, ведь одна только Гуннхильд относилась к ней не как к простой свинопаске. Пусть теперь расплачивается.

Сейя грустно улыбнулась.

— Как хочешь. Раз тебе это нужно… — Она указала на бревно. — Присядь. Может быть, ты хочешь хлеба или творога?

Вскоре они уже сидели бок о бок. Сейя перешла на свой родной язык. На этом же языке говорила и Гуннхильд. За последние годы она научилась владеть им совсем свободно. Отец сказал, что это могло бы пригодиться. Сам он его почти не знал, всего лишь несколько фраз, необходимых для ведения дел, хотя мать его матери сама была финкой. Ни Ольв, ни Эйвинд не выказывали ни малейшего желания учиться.

Правда, отец не знал, что его дочь взяла от финки не только это.

Лето близилось к концу; дни становились короче, на березах показались первые желтые листья, в лучах восходящего солнца на земле порой уже поблескивал иней. Урожай с полей уже был убран, и на каждом току работники с веселыми криками водили хороводы вокруг молодой женщины, державшей в объятиях Старуху, последний сноп этого урожая. Время для забоя скота еще не подошло, но в лесу уже было полно орехов и ягод, а чуть подальше ревели, вызывая друг друга на бой, и дрались, громко сталкиваясь рогами, олени. Полная луна оставалась на небе до самого рассвета, заманивая охотников на промысел.

В этом году обитатели Ульвгарда в течение нескольких дней вели более серьезную охоту. Один из людей Эзура был найден убитым. Разделались также и с его женой и двумя детьми, а из дому утащили все скудное имущество, которое легко можно было унести на себе, съестные припасы, домашнюю птицу и свели со двора корову. Когда Эзур узнал о случившемся, он сразу же отправился на уединенный маленький хутор, внимательно осмотрел все опытным взглядом охотника, раскинул руны и лично отправился со своими людьми и собаками на поиски злодеев.

— Я догадываюсь, кто это может быть, — сказал он. — Это началось три года назад далеко отсюда, в глубине материка, но вести разошлись повсюду. Братья Коль и Мёрд жили сами по себе, и никто не мог с ними поладить — настолько они были злобными и грубыми. Когда они без всякой законной причины убили соседа и отказались платить виру, их объявили вне закона. После этого все обратили против них оружие, и им пришлось бежать в дикие места. С тех пор они все время скрывались, воровали и творили кое-что похуже в отдаленных поселениях, укрываясь в лесах, так что их никому не удалось найти. Я никак не ожидал, что они когда-нибудь заберутся так далеко. Похоже, народ в тех местах начал наконец запирать от них двери, и они решили перебраться в другие края. — Он рассмеялся. — Постараемся объяснить им, что это было не самое умное из их решений.