Король по праву
Шрифт:
Премьер-министр знает это, но он не любит, когда ему об этом говорят.
«Каждая страна, – продолжает министр, – имеет агентов. А агенты могут нанимать других агентов».
Премьер-министра интересуют подробности. Он чувствует себя неловко. Он утрированно разыгрывает из себя человека, ничего не знающего о таких делах. Над головами разговаривающих появляется титр:
«Агенты могут превысить инструкции».
Министр иностранных дел говорит:
«Когда я был молодым, мы в Темплдейле часто играли в «испорченный телефон». Вы знаете эту игру?»
Он объясняет. На экране у камина сидят в ряд молодые люди в вечерних костюмах. Первый что-то говорит на ухо второму, второй – третьему, и так далее. Их слова появляются на экране над каждой парой и так остаются.
Канада в Америке.
Канал вы промеряйте.
Каналье поверьте.
Каналью повесьте.
По титрам видно, как эти слова переходят от одного шепчущего к другому.
И вот…
Появляется другой ряд людей, впереди благородный министр иностранных дел, за ним цепь агентов, чиновников, сотрудников секретной службы, агентов-иностранцев, агравийских крестьян.
Слова «Смелая политика» появляются и исчезают. Люди что-то шепчут друг другу на ухо. Последний в цепи колеблется, потом достает нож, встает и кричит:
«Убить!»
У министра иностранных дел изысканные манеры, он рассказывает это, чтобы пояснить свою позицию. Премьер-министр смущен. Министр иностранных дел невозмутим. Премьер-министр осуждающе качает головой.
Премьер-министр:
«Но что же получается? Что нам даст все это? Кто унаследует трон в Клаверии?»
Министр иностранных дел:
«Есть некий принц Михель».
Премьер-министр:
«Который может жениться на принцессе Сэвии и выполнить американский план не хуже наследного принца».
Министр иностранных дел (задумчиво):
«Да. Но у покойного короля был еще один брат, который бежал в Америку из-за какой-то женщины. Его сын жив. Он имеет больше прав на престол, чем этот Михель».
Премьер-министр смотрит на своего коллегу, словно старается догадаться, давно ли тот знает об этом. Потом он начинает обдумывать сказанное. В голову ему приходит одна возможность. Он говорит:
«Если только его отец не потерял право престолонаследования».
Министр иностранных дел заверяет его, что это не так. Премьер-министр хочет получить подробные разъяснения. Министру иностранных дел явно известны подробности. Он начинает говорить о том, что его особенно интересует.
«Он ярый пацифист. Дружит с дочерью известного пацифиста Хартинга. Я навел кое-какие справки».
Премьер-министр постукивает пальцами по столу. В это время через экран проходит колонна линкоров, сначала это просто тени, потом они видны четче.
«Зачем нам с американцами вести эту бесконечную дурацкую игру друг против друга?»
И говорит, как бы отвечая на свои мысли:
«Наши соотечественники не поддерживают нас в этом».
«Их народ не хочет этого».
Министр иностранных дел размышляет над этими крамольными словами. Они противоречат его убеждениям. Королевский герб и английский национальный флаг за его спиной наплывают и видны более отчетливо. Премьер-министр и министр иностранных дел становятся прозрачными тенями, сквозь которые мы видим все то, что символизирует смысл английской политики. По обеим сторонам трубачи-гвардейцы трубят в трубы. Потом за длинной шеренгой солдат в хаки появляются города с минаретами, восточные гавани, слоны, Гималаи, австралийцы, кенгуру, верховой, сгоняющий стадо страусов – яркие образцы величия британской власти. Призраки исчезают. На экране трепещет английский национальный флаг, потом тоже исчезает. Громко и торжественно звучит гимн «Правь, Британия». Министр иностранных дел вновь появляется на экране. Он протестующе говорит премьер-министру:
«Почему существует Британская империя? Почему существует такое понятие, как держава? Зачем нам Министерство иностранных дел? Зачем все это, если не надо вести никакой игры, если «Правь, Британия» ничего не значит?»
Премьер-министр кивает, как бы говоря: «Да, да, конечно». Потом он отворачивается. Он в затруднительном положении и полон дурных предчувствий. Над головой его появляется титр, который отражает постоянное опасение партийных лидеров: «Соотечественники нас в этом не поддерживают». Он плотно сжимает губы и кивает головой.
На экране его озабоченное лицо, звучат заключительные аккорды музыки.
4. ПЕШКА
Музыка меняется в третий раз. Вновь исполняется марш с барабанным боем и звоном, как в прологе, но теперь он звучит мощнее, отчетливей. В то же время на экране появляются вращающиеся колеса, работающие станки. Зритель видит большой автомобильный завод. Это зрелище должно быть ярким и впечатляющим. Ритм музыки должен сливаться с ритмом работы современных механизмов.
Мы видим нашего героя Пауля Зелинку. Он в комбинезоне, работает. Его играет тот же актер, что и Человека-созидателя в прологе. Он поглощен своим делом. Работа идет по конвейеру. Он берет деталь у соседа, проделывает над ней очередную операцию и передает дальше. Он, очевидно, старший и руководит работой. Здесь он может повторить жесты и позы Человека-созидателя из вводной сцены. Камера немного отодвигается назад, чтобы показать всех рабочих. Это должны быть самые разнообразные типы, какие только возможны среди американских рабочих, – итальянец, финн, негр, рослый восточноевропейский еврей и так далее. Они работают дружно, ритмично и быстро.
Камера отодвигается до тех пор, пока рабочие не становятся маленькими фигурками в громадной панораме промышленного предприятия.
На переднем плане четыре или пять человек. Это посетители, которым, показывают завод, с ними директор и его помощник. Директор говорит:
«Человек, работающий вон там, – принц Зелинка. Между ним и троном Клаверии стоят всего три наследника. Журналисты только что пронюхали об этом. Мы не знали этого, когда он к нам поступал».
Показывается крупным планом лицо директора. Он чувствует, что его слова попахивают снобизмом, и добавляет, чтобы сгладить впечатление: