Корабль времени
Шрифт:
Мюррей посмотрел на неё и рассмеялся:
– Да ты сама это сделала!
– Что-о-о?
– Ты только что сказала, что я толкнул тебя на глупость. Да, толкнул. Но глупость-то совершила ты. Могла бы и не ехать.
– Ты что, хочешь ссоры?
Мюррей снова засмеялся.
– Да сколько можно смеяться? – возмутилась Мина.
– Нет, это я так. Прости.
– Ну уж нет! Я хочу знать, что во всём этом смешного?
Мюррей прижал руки к груди:
– Прости, правда! Сдаюсь. Обещаю, что больше никогда не предложу тебе проехать через рынок на велике.
– Это опасно! И… глупо! Мы могли кого-то поранить и…
– Ты слышала, как эта тётка верещала?
Против воли Мина рассмеялась:
– Да… Но это не повод…
– Тебе было весело, признайся! Ну, хоть самую малость?
– НЕТ! – отрезала Мина, сдерживая смех.
– Совсем ни чуточки?
– МЮРРЕЙ!
– Ладно, ладно, – отступил он. – Сдаюсь.
Постепенно Мина успокоилась. Конечно, это неправда, что она так уж близко к сердцу приняла эту историю с рынком. Чувство опасности возбуждало её, но такие вещи чаще вытворяли её братцы: казалось, их единственным стремлением было искать неприятности на свою голову. Всё-таки она виновата перед той женщиной… Хоть Мина и понимала, что Мюррей не особенно жалует полицейских из-за истории с его отцом, подобное поведение она считала неприемлемым.
Они углубились по узкой тропе, ведущей между кустарниками.
– В следующий раз проедемся через Центральный вокзал! – быстро прошептал Мюррей на ухо Мине и припустил вниз.
Глава 5
Пароль «плечо»
…в обычных играх тоже есть свои правила, и иногда узелков, показывающих путь, бывает недостаточно
Лагуной назывался большой природный заповедник, флора и фауна которого находится под охраной государства. Огромная территория, покрытая дюнами и камышом. Длинные песчаные пляжи, бьющие тут и там из-под земли родники, небольшие рощицы и густые заросли кустарника… Прилегающая к железной дороге часть лагуны заросла красивыми дикими цветами и изогнутыми ветром низкорослыми деревцами. Чуть дальше начиналось царство птиц и мелких животных.
Ребята шли босиком, перекинув связанные шнурками кроссовки через плечо. Вокруг тучами носились мошки и комары. Изредка в траве раздавался шорох, но они знали, что змей здесь нет, а вот мышей предостаточно. Ближе к морю трава постепенно сменялась песком. Огромные каменные глыбы, отшлифованные ветром, поднимались среди дюн, точно часовые на посту. Впереди был «секретный» пляж, затерянный в излучине песчаного берега. При каждом повороте тропинки ребята останавливались, чтобы проверить знаки: небольшие узелки белой нити, незаметные для тех, кто не знал об их существовании.
Мюррей достал из рюкзака фотоаппарат и повесил его на шею; он шёл впереди и что-то насвистывал.
Мина, поглядывая на приятеля, всё ещё прокручивала в мыслях недавнее приключение.
– Эй, ты что? – спросил Мюррей, когда они пересекали рощицу.
– Я? Ничего. Чего это ты вдруг спросил?
Проверив узелки, Мюррей повернул налево:
– Ты вздохнула.
– Ну и что? Мы живём в свободной стране, хочу вздыхаю, хочу нет, – отрезала девочка.
Между двумя песчаными дюнами цвели крошечные голубые цветы. Воздух пах солью и древесной корой.
– Нечего мне лапшу на уши вешать, – не оборачиваясь, сказал Мюррей. – В последние дни ты только и твердишь о лагуне. А когда мы обычно ходим сюда? Когда у нас появляется или новый радиоуправляемый вертолёт, или…
– У меня неприятности с отцом, – перебила его Мина и сразу же пожалела о своих словах.
Мюррей немного замедлил шаг:
– А-а, ну это не у тебя одной…
– Я не об этом. Я серьёзно.
Они остановились в тени дикой сливы. Среди ветвей виднелись следы покинутого гнезда.
– Что за неприятности? – спросил Мюррей.
– Он снова хочет переезжать.
– Куда?
– Не знаю. В другой город, то в Сиэтл, то в Пало-Альто… В любом случае, далеко отсюда. Он говорит, что ему это необходимо, потому что здесь его карьере конец.
– А мама что говорит?
– Мама всегда говорит и делает, как хочет он. Мои братья уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе, и они…
– Выходит, единственная, кто не хочет уезжать, это ты?
– Да, – вздохнула Мина. Она сорвала листок, потёрла его между пальцами, и пальцы окрасились зелёным. – В школе у меня всё в порядке, вот они и думают, что переезд не принесёт никакого вреда. Школы есть везде…
Мюррей пошёл дальше:
– Разве тебе не нравится путешествовать?
– Путешествовать – это одно, а уезжать – совсем другое.
– А в чём разница?
– В том, что, когда ты путешествуешь, это как новое приключение, но ты знаешь, что вернёшься, и знаешь, куда вернёшься. А уезжать – это… как будто ты убегаешь… навсегда. – Мина не отрывала взгляда от песка под ногами и не заметила, что Мюррей остановился. – Ой, прости, – сказала она, врезавшись ему в спину.
– Нет, это ты прости… – Мюррей указал на Шена. Он стоял на коленях и что-то обеспокоенно разглядывал на тропинке.
– Кто-то был здесь… – не здороваясь, вполголоса проговорил он.
Мюррей присел рядом с ним:
– Кто?
– Не знаю… Но кто-то оборвал нашу нить.
– Ну… – пробормотала Мина, – может, нитки просто сорвало ветром…
– Завязанные на камыше нитки не могут улететь. – Мюррей чуть не испепелил её взглядом. – Если ниток нет, значит, их кто-то сорвал.
– Я тоже так думаю, – сказал Шен.
Мина едва удерживалась от смеха:
– Ребята, это что, шутка?
Шен огляделся, словно ожидал увидеть направленное на него ружьё:
– Я всё вокруг проверил, узлы сорваны везде.
– Нас обнаружили… – взволнованно прошептал Мюррей.
– Эй, ребята, – снова позвала Мина. – Планета Земля вызывает друзей, планета Земля вызывает друзей… Вы там, случаем, не свихнулись?
Мюррей вытащил из рюкзака простенькую рацию и небольшой ножик. Бросив нож Мине со словами: «Надеюсь, ты сможешь воспользоваться им, если на нас нападут!», он включил рацию.
– Штаб, штаб, на связи Лесники… Штаб, на связи Лесники… Вы меня слышите? Ответьте.