Координатор
Шрифт:
Андрей зажмурился, резко вытянул руку и разжал пальцы.
Мобильник Кима вылетел из его рук, как камень из пращи Давида. Но не глаз Голиафа был впереди, а стена. Телефон Кима врезался в красный пожарный щит. Ошмётки микросхем разлетелись в разные стороны.
— Он был горячий, — прошептал Андрей, обернувшись и встретившись с полным бешенства взглядом Крайнева.
Работяги в курилке округлили рты и держали в руках сигареты, забыв от изумления затянуться.
Ким улыбался…
Через двадцать минут Андрей вышел из уборной, где умылся холодной водой, медленно поднялся по лестнице и вошёл в свой кабинет.
Он заметил бумагу на столе, взял её и прочитал:
— За грубое нарушение производственной дисциплины, приказываю, лишить заместителя начальника цеха логистики ООО «Завод стекла» Трофимова А.И премии в размере 100 %. Производственный директор Крайнев С. В…
На мобильник звонила Анастасия. Андрей сбросил звонок и снова перечитал приказ Крайнева.
Андрей положил голову на стол и закрыл глаза. Ему привиделся мёртвый Аркаша. Я предупреждал тебя, — шептал он окровавленными губами.
12
Порой люди понимают, что события в жизни подталкивают их к определённому выбору, действию. Андрей, оценив, происшедшее на «Заводе стекла» пришёл к выводу, что нужно было ходить в церковь. Вот таким парадоксальным образом, через строгий выговор, через позор перед коллективом он пришёл к этому заключению. Верить в Бога нужно с церковью! Усилия одиночки всегда будут усилиями одиночки.
Поэтому и вера моя была слаба, — думал Андрей, шагая от парковки к зданию храма.
Купола блестели золотом, как разглаженные ногтём золотинки из детства. Парочка прихожан била поклоны белокаменной. Андрей прошёл мимо них, думая, что ещё не настолько его жизнь поломала, чтобы кланяться кирпичам.
Андрей быстро перекрестился и вошёл внутрь церкви. В тёмном коридоре он достал мобильник и выключил звук.
Не к месту вспомнилось унижение на заводе, изумлённые лица подчинённых и торжествующая физиономия Кима.
Вот собака! — подумалось Андрею. Он немедленно пресёк гневливые, противные самому существованию Бога, мысли.
Чтобы настроиться на нужный духовный лад он взглянул на роспись на стенах. Сцены из Евангелия… Андрей прошёл дальше и не всегда понимая, что под ними написано на старославянском языке, остановился возле икон…
Святые старики напомнили ему древесные корни, которые вместо того чтобы расти вниз в землю, стали тянуться, аки подсолнухи, вверх.
Прихожане за редким исключением были сплошь старушки. Андрей почувствовал себя неуютно, как будто оказался в доме престарелых.
Инвалид с лицом святого тушил наполовину сгоревшие свечки и быстро скидывал их в тряпичный мешочек.
Андрей стал продвигаться в очереди кающихся, подходивших по одному к священнику, накрывавшему их головы краешком епатрахили, и шептавшим разрешение от грехов…
Господи, я грешник, — подумал Андрей вместо молитвы. — Я такой грешник, что никому здесь даже и не снилось. Мне кажется, что я не верю толком в Бога. Но я чувствую всегда, что не один. Что ты постоянно рядом. В смысле Господи, что ты и сын твой — Иисус. Я чувствую, Господи, что ты ездишь за мной, как режиссёр на этой штуке сверху и снимаешь динамичные сцены моей жизни. Господи, я, наверное, люблю тебя. Уж точно я не ненавижу тебя. Даже когда ты забрал брата, мать, этого мальчонку…
И прошу, Господи, когда я буду возле священника, ты тоже будь там и прости грехи мои, главный среди которых — гордыня непомерная, от которой помутился рассудок мой…
Андрей подошёл к седовласому, с впавшими щеками и пронзительным взглядом священнику.
Когда он шёл, то прикусил язык, и во рту теперь расплывался привкус крови…
Андрей облизнул губы, склонил голову и прошептал:
— Прости мне Господи, и ты честный отче грех гордыни непомерной…
— Ещё? — спросил священник.
— Гордыня, — повторил Андрей.
— На колени вставайте, — прошептал священник.
— Что?
— На колени…
Андрей оглянулся на очередь за спиной. Перед ним священник отпустил грехи как минимум десяти человекам, и никого из них не просил опускаться на колени. Андрей и выбрал эту церковь потому что здесь не вставали на колени, а наклоняли голову к библии, целовали её, священник накрывал епатрахилью… И всё.
— Я понимаю, что гордыня это… — начал было Андрей, но священник перебил его.
— Если понимаете, то вставайте. За вами очередь, между прочим.
— Ничего подождут, — сказал Андрей. — Понимаете, я вообще абсолютный мирянин, но в Бога, Иисуса я, думаю, что искренне верю. Яйца там тоже красим, куличи жена печёт. Я вот чувствую, что Бог есть и Иисус сын его. Да, это вот правда. Но вставать на колени, кланяться зданию церкви…
— Вы будете вставать на колени?
— Перед вами? — спросил Андрей.
— Перед Богом, — ответил священник.
— Но ведь здесь только вы…
— Значит, вы не верите в Бога, в то что он здесь присутствует, и значит, вы не раскаялись… Зачем вы пришли вообще? — прошептал священник.
Андрей подумал, что всё происходящее с ним стало напоминать нелепый кошмар.
Тьфу ты, Господи, вставать на колени перед мужиком в чёрной рясе, когда тебе в спину смотрят такие же грешники!
Но ведь сатана мысли такие подсовывает? — спросил себя Андрей и признал. — Да! Сатана! Будь ты проклят лукавый!
И что будешь жить с дьяволом или выгонишь? Выгонишь искренним раскаяньем и покаянием в заявленном грехе?…