Контракт со Вселенной

На улицах было пусто. Дома военного городка, белые и желтые, были в россыпи мелких трещин. Плотно зашторенные окна, грязные, показывали отсутствие обитателей в большей части квартир. В одном из окон горела настольная лампа, и дымок от сигареты просачивался в щель между оконными рамами и уносился осенним воздухом на площадь. По площади, прямиком с утреннего поезда, шел молодой мужчина. Он шел к дому, в окне которого тускло горела лампа. Запрокинув голову, посмотрел в окно. Штора в окне шевельнулась, и седая голова прислонилась к стеклу. Старик прищурил глаза, силясь рассмотреть силуэт в утреннем сентябрьском тумане. Он затушил сигарету и протер запотевшее стекло. «Неужели?» – подумал он.

Человек внизу рассмеялся и в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от подъезда, взбежал на последний, четвертый этаж, и стиснул в объятиях немолодого уже отца, вышедшего ему навстречу.

– Как там, Тима? – спросил отец сына после нескольких минут молчания, когда они сели, наконец, выпить чаю. Тимур попытался разгрызть черствый пряник и отложил его.

– Бестолку. Никак. Все, как всегда, сам знаешь. Сейчас мы выигрываем на ближнем фронте, нас скоро перекинут на дальний. Пока тишина. Дали время побыть с родными. Скажи лучше, ты как, здоров?

– Здоров. Надоели мне эти войны. Какой смысл во всех этих технологиях, если все знания имеют цель только одну – захват и оборона. Мы не стали жить дольше. Не стали жить лучше. Только и видим, как наши дети уходят вслед за зовом борьбы. Я умру и не увижу твоего счастья.

– Ты сильно утрируешь, пап. Я счастлив бороться за права землян и вселенское благополучие. Кстати, о технологиях. Смотри, у меня новая нога.

Тимур поднял штанину, демонстрируя обтянутый силиконом протез. Нога выглядела совсем как настоящая, но без волосяного покрова.

– Была бы у меня такая нога без наших технологий?

– У тебя была бы своя нога без войны.

– Ладно, забудь, пап. А вот о счастье скажу вот еще что. На Стонксе, землеподобной планете, у нас была вынужденная остановка. Технологии Стонкса подобны двадцатому тысячелетию нашей планеты. Планета технологичная, но до нас ей еще далеко.

– Может быть, наоборот – нам до нее безвозвратно далеко. Военизированное настоящее – это, скорее, закат, а не рассвет нашего времени. Но я не буду с тобой спорить, в чем же там счастье?

– Я нашел там одну девушку. Она задержалась, оформляя въездные документы. Она должна быть с минуты на минуту.

– Девушка? Неужели?

Радости отца, казалось, не было предела. Он вскочил с места, обнимая и целуя своего сына. Тимур весело смеялся, позабыв уже, какой чувствительный был у него отец. Он всецело отдался этому забытому чувству, крепко прижавшись к отцовской шее, уже не такой крепкой, как раньше.

В дверь позвонили. Тимур открыл дверь, пропуская вперед свою гостью. Девушка смущенно стояла на пороге.

– Проходи, дорогая, – сказал ей отец Тимура.

– Милая, это Федор Игнатович, мой отец, – представил отца Тимур.

– Приятно познакомиться, Федор Игнатович. Меня зовут Лина. Девушка прошла в зал, скинув ботинки и оставив плащ в прихожей. Ее тонкие загорелые руки были исписаны золотыми словами, на шее нарисованы яркие неземные цветы.

– Это наш язык, – пояснила девушка, видя изумление старика, – Я знаю ваш язык, потому что изучала его ни один год.

Когда она присели за стол, то добавила:

– Всю жизнь я мечтала оказаться на вашей планете, но я не думала, что полюблю землянина, – сказала она, погладив ладонь Тимура.

Федор Игнатович заметил, с какой нежностью Тимур посмотрел на Лину.

– Папа, я ждал Лину, чтобы сказать тебе. До моего отбытия мы поженимся. Но мне нужно, чтобы ты дал мне свое согласие. Я не смогу взять с собой Лину на дальний рубеж. Мне нужно, чтобы она осталась здесь. Сможешь ли ты позаботиться о ней?

Слезы навернулись на глаза старика.

– Смогу ли я позаботиться? Да как о дочери! – порывисто произнес он.

– Спасибо, – сказала Лина, – Вы так добры. Вы не могли бы быть другим, иначе в кого такой Тимур…

– Спасибо, папа, – сказал Тимур, – я счастлив, что ты согласен на наш брак. Я переживал, что ты будешь не рад тому, что моя невеста не землянка.

– Разумные существа схожей природы в любой галактике. Их внешний вид зависит от окружающей среды, но ценности, родные мои, ценности в мироздании одни. Тима, я рад, что ты не поставил себе высшей ценностью борьбу и военные идеалы. Я рад, что в твоей непростой солдатской жизни появилась любовь.

Свадьбу сыграли, пригласив нескольких близких родственников и старых друзей. Все школьные товарищи Тимура были заброшены на разные планеты: кто на ближнем, кто на дальнем фронте. В числе гостей были родные Лины: тетя и двоюродная сестра – обе с такими же узорами и письменами на руках и шеях.

Через месяц Лина простилась с Тимуром – он отбыл на дальний фронт.

– Этот год пролетит незаметно, родная, – сказал Тимур, прижимая супругу к себе.

– Я знаю, Тима, – тихо сказала девушка.

– Пока, папа.

Тимур обнял родителя и почувствовал, что отец дрожит, еле сдерживая слезы.

– Пока, сынок.

Тимур посмотрел на своих родных в последний раз и, закрыв дверцу своего дрона, взмыл за одно мгновение в воздух, превратившись в маленькую черную точку в небе.

Лина смотрела на необычное для ее глаза желтое солнце, голубое небо и ощутила в груди пустоту. Она приобняла Федора Игнатовича, вместе они вернулись в их уже общий дом.

Дни летели за днями, месяц за месяцем. Лина не замечала времени. Каждый день она смотрела на их свадебную фотографию и ожидала новостей от Тимура на своем смартфоне. Вести были краткие – раз в месяц Тимур писал несколько строк о том, что у него все хорошо и о том, что он ждет, не дождется возвращения домой. Каждый раз он присылал фотографию с планеты, на которую забрасывали их дивизион.