Чтение онлайн

Никогда еще Бен не смотрел на нее с такой любовью. Он обнял Динну, и ее сердце дрогнуло.

– Ты очень добр ко мне.

– Мы оба добры друг к другу, а это особый подарок.

– Я не могу принять эти серьги, – тихо сказала Динна. Она могла их принять, только если бы осталась жить с Беном, но через месяц ей придется вернуться к Марку.

– Нет, можешь. Я хочу, чтобы они остались у тебя. Несмотря ни на что.

Бен понял. Он всегда ее понимал. Почему-то от этой мысли Динне стало еще тяжелее. Слезы брызнули из ее глаз, и она заплакала по-настоящему, содрогаясь в рыданиях.

– Любимая, не плачь.

– Ох, Бен, я не могу, не могу от тебя уйти.

– Тебе и не нужно уходить – пока не нужно. Радуйся тому, что у нас есть.

В начале их отношений Бен не рассуждал столь философски. «Возможно, – подумала Динна, – он в конце концов смирился с неизбежным». Она прильнула к Бену, и он закрыл глаза.

– Я тебя люблю, – прошептала Динна дрожащим голосом.

– Я тоже тебя люблю. А теперь, может, все-таки пойдем на открытие твоей выставки?

Бен отстранился, чтобы посмотреть Динне в лицо. Она кивнула. Он осторожно взял одну сережку и просунул в мочку ее уха. Потом поцеловал Динну в губы и только после этого вдел вторую сережку.

– Ты выглядишь очень изысканно. Я тобой горжусь и просто счастлив, что наконец-то открывается твоя выставка.

– Мне все кажется, что вот сейчас я открою глаза и увижу, что все это мне только снилось. Я проснусь на пляже в Кармеле, а в отеле меня будет ждать Ким. Но всякий раз, когда у меня возникает такое чувство, я оглядываюсь и убеждаюсь, что ты существуешь на самом деле.

Динна посмотрела на Бена с таким восторженным удивлением, что он засмеялся:

– Еще как существую. – Он подсунул руку за край выреза ее платья. – И я бы с удовольствием доказал тебе, насколько я реален, но, боюсь, сейчас у нас нет на это времени. – Склонив в поклоне голову, Бен подал Динне руку. – Идем?

Динна оперлась о его руку.

– Конечно.

– Ты готова?

Бен остановил машину перед входом в галерею.

– Господи, нет!

Динна с широко распахнутыми глазами протянула к нему руки. Он лишь на секунду обнял ее, затем отстранил от себя, и они пошли в галерею. Внутри их ждал фотограф. Гостей собралось уже довольно много, среди них было немало критиков, Динна увидела и Ким – та была увлечена «развитием отношений» с каким-то представителем прессы. Рядом маячила Салли, ей не терпелось поближе взглянуть на новое платье Динны, от которого она пришла в восторг. В целом вечер удался на славу, выставка имела большой успех. Галерея сразу же продала семь картин. У Динны даже возникло ощущение, что она расстается с давними друзьями, ей было жаль отдавать свои работы. Бен пошутил по этому поводу, когда представлял Динну почитателям ее таланта. Он держался прекрасно, все время был поблизости, но не слишком близко, постоянно поддерживал Динну, но делал это незаметно. Для всех он был Бенджамином Томпсоном-третьим, преуспевающим владельцем галереи. О его связи с Динной никто и не догадывался. Бен был до предела тактичен – как в то утро, когда увидел Динну вместе с Ким, – и Динна могла быть абсолютно спокойна.

Какое-то время Динна побаивалась, что до Марка могут дойти слухи – никогда нельзя знать заранее, кто придет на открытие выставки, кто увидит ее с Беном и какие выводы из этого сделает. Но потом ее страхи отступили, никто ничего не заподозрил, даже Ким, которая прислала Динне на дом огромный букет цветов. Ким была уверена, что это она свела Динну с Беном – в профессиональном смысле, конечно, поскольку о другой стороне их отношений она даже не догадывалась. Ким, правда, задавалась вопросом, сообщила ли Динна о выставке Марку. И позже Динна сама сказала ей, что сообщила.

– И что он сказал?

– Не много. Но был не в восторге.

– Ничего, переживет.

– Я надеюсь.

Динна предпочла не развивать эту тему. Она не стала рассказывать подруге, что Марк практически запретил ей устраивать выставку и бросил трубку. «Никаких выставок». Но Динна впервые за все годы брака настояла на своем. На этот раз вопрос был слишком важен для нее, чтобы она опять уступила. Марк же не уступил ей в вопросе о покупке мотоцикла для Пилар. Почему же она должна идти у него на поводу в том, что касается ее творчества?

– Боже праведный, любимая, почему ты хмуришься, чем ты недовольна? – тихо, чтобы не слышал никто, кроме Динны, спросил Бен.

Его голос вывел Динну из задумчивости.

– Я не недовольна, извини, просто... просто слишком много всего произошло.

– Да уж, это точно. Салли только что продала еще две картины. – Бен выглядел счастливым, как ребенок. Динне хотелось броситься ему на шею, но она могла себе позволить ласкать его только взглядом. – Могу я соблазнить вас праздничным обедом, мадам?

Динна усмехнулась, хорошо зная вкусы Бена.

– Пожалуй, если это будет пицца.

– Только не сегодня, мадам. На этот раз должен быть настоящий обед.

– Гамбургеры, например?

– Да ну тебя!

Без лишних церемоний Бен обнял Динну за плечи и поцеловал в щеку. Владелец галереи вполне мог поцеловать художника в час его первого триумфа, в этом не было ничего необычного. Однако Ким, наблюдая за Динной, невольно подумала, не кроется ли за этим нечто большее. Динна что-то прошептала Бену на ухо, в ответ он нежно улыбнулся, и Ким услышала его слова:

– Я рад, что они тебе нравятся.

Динна со счастливым видом дотронулась до жемчужин в сережках и отошла. С этого момента Ким начала кое о чем догадываться.

– Ладно, я готова услышать правду. Говори. – Динна сидела с закрытыми глазами на кровати в желтой спальне и судорожно сжимала над головой подушку.

– У тебя такой вид, как будто ты ждешь землетрясения.

Глядя на Динну, Бен не удержался от смеха. Он сидел на кровати рядом с ней со свежей газетой в руках.

– Дорогая, что тебе прочитать? Новости с фондового рынка? Или, может, комиксы? О, я знаю что!

– Да читай же ты наконец! Я больше не могу ждать ни секунды.

Динна стиснула зубы, и Бен снова засмеялся. Он развернул газету на той странице, где были помещены отзывы о выставке. Однако Бен знал, что там будет написано. Он достаточно давно занимался этим бизнесом, чтобы знать результат заранее. И, пробежав глазами статью, Бен понял, что не ошибся.

– Ну что, ты готова?