Чтение онлайн

– Не знаю.

– Ну, назови цифру!

– Да не знаю я, – огрызнулся Ангел.

– Ну всё-таки! Назови цифру, хоть примерную. Попробуй!

Ангел ковырнул ногтем скатерть, как на экзамене. Он маялся от жары и собственного бездействия.

– Пятьсот, – выдавил он из себя.

Десмон откинулся на спинку стула, и его монокль метнул болезненный отблеск в глаз Ангелу.

– Пятьсот! Умереть со смеху!

Десмон хвалился. Когда он смеялся, смеялись только его плечи, вздрагивая, будто от рыданий. Он допил кофе, выдержал паузу, чтобы эффектнее ошеломить Ангела, и поставил чашку на стол.

– Три тысячи сто восемьдесят две, детка. А знаешь, сколько я на этом наварил…

– Нет, – перебил Ангел, – и мне плевать. Отстань. Хватит с меня моей мамаши, которая без конца ведёт эти разговоры. И вообще…

Он встал и неуверенно прибавил:

– Деньги… меня не интересуют.

– Забавно, – сказал уязвлённый Десмон. – Забавно. Смешно.

– Возможно, – сказал Ангел. – Но представь себе, это так. Деньги меня не интересуют… больше не интересуют.

Эти простые слова он выговорил с трудом, не поднимая головы. Смущённый своим признанием, он, пряча глаза, стал катать по ковру корочку хлеба, и это занятие на миг вернуло его к чудесным годам отрочества.

Десмон впервые посмотрел на Ангела с недоверчивым вниманием, как врач на больного: «Уж не симулирует ли он?..» И как врач, он прибегнул к расплывчатым, успокаивающим выражениям:

– Это у тебя пройдёт. Сейчас все слегка хандрят. Люди сбиты с панталыку. Работа – прекрасный способ восстановить душевное равновесие, старичок… Вот я, например…

– Знаю, – перебил Ангел. – Ты сейчас скажешь, что мне не хватает серьёзного дела.

– Ты же сам этого ждёшь, – снисходительно усмехнулся Десмон. – Ах, какое благословенное время!..

Он собирался излить свои купеческие восторги, но вовремя удержался.

– Тут дело ещё и в воспитании. Конечно, подле Леа ты не мог узнать жизнь. Ты беспомощен перед людьми, перед обстоятельствами.

– Это я уже слышал, – сердито отвечал Ангел. – Леа так не думала и была права. Ведь она даже побаивалась меня и всегда со мной советовалась, прежде чем совершить сделку.

Он выпятил грудь, гордый былыми временами, когда побаиваться значило уважать.

– Вот и займись опять деланием денег, – посоветовал Десмон. – Это игра, которая не выходит из моды.

– Да, – согласился Ангел. – Да, разумеется. Просто я жду.

– Чего же ты ждёшь?

– Чего я жду? Ну, в общем, я жду случая… более удобного случая…

– Более удобного в каком смысле?

– Не приставай! Если угодно, мне нужен повод, чтобы снова взять в свои руки всё то, что война на долгие годы отняла у меня. Моё состояние, которое, в сущности…

– Довольно значительное, – подсказал Десмон. До войны он сказал бы «колоссальное» и другим тоном. Ангел покраснел от минутного унижения.

– Да… Так вот, моим состоянием занимается теперь жена.

– Ого! – воскликнул шокированный Десмон.

– Да, я не вру. Позавчера, например, она схватила на пятиминутной биржевой лихорадке двести шестнадцать тысяч. Как тут вмешаешься?.. Получается, что я вроде бы ни при чём. А когда я хочу что-то сделать, они говорят…

– Кто «они»?

– Да моя мать и жена… Они говорят: «Не утомляйся. Ты – воин. Хочешь апельсинового сока? Прогуляйся лучше к портному, закажи себе новые сорочки, а то он перестанет тебя уважать. И захвати по дороге у ювелира моё колье – я отдавала починить застёжку…» И всё в таком духе…

Ангел начал горячиться, и, как он ни старался скрыть застарелую обиду, крылья его носа невольно раздувались, когда он говорил.

– Так чем же прикажете мне заниматься? Торговать автомобилями? Разводить ангорских кроликов? Или открыть производство предметов роскоши? А может, наняться счетоводом или санитаром в её лавочку, ну, в госпиталь моей жены…

Он подошёл к окну, потом стремительно вернулся к Десмону.

– В распоряжение доктора Арно, подавать судна? Или открыть дансинг? Представляешь, какой у тебя будет конкурент?..

Он засмеялся, чтобы развеселить Десмона, но тот явно скучал и даже не улыбнулся.

– Давно ли на тебя это нашло? Ты ведь не думал об этом ни зимой, ни весной, ни до своей женитьбы.

– Мне было не до того, – простодушно ответил Ангел. – Мы путешествовали, обставляли наш особняк, занимались покупкой машин, которые тут же были реквизированы. А тут и война… До войны я был… юнцом из богатой семьи, да попросту богачом, вот и всё.

– Теперь тоже.

– Теперь тоже, – повторил Ангел.

Он замялся, подыскивая слова.

– Но теперь всё иначе. Людей вокруг трясёт, как будто у всех пляска святого Витта. Работа, дела, долг… Женщины на службе родины… Рехнуться можно… К тому же они помешаны на деньгах. Это такие заядлые бизнесменши, что пропадает всякое желание заниматься бизнесом. И до того трудолюбивы, что возникает отвращение к труду.

Он неуверенно взглянул на Десмона:

– Неужели это так дурно – быть богатым и просто жить?

Десмон наслаждался своей ролью, брал реванш за былое раболепие. Он покровительственно похлопал Ангела по плечу.

– Будь на здоровье богат, детка, и живи себе! Считай, что ты олицетворяешь старинную аристократию. Бери пример с феодальных баронов. Ты же воин!

– Дерьмо! – сказал Ангел.

– Слово, достойное воина. Только дай спокойно работать тем, кто работает.

– Тебе, например.

– Мне, например.

– Ещё бы, ты ведь не позволяешь женщинам сесть тебе на голову.

– Нет, – сухо ответил Десмон.

Он таил ото всех постыдную страсть к своей кассирше-бухгалтерше, покладистой брюнетке, слегка мужеподобной, с пушком над губой, гладкой причёской и образком на шее, весело говорившей: «Я за грош готова горло перегрызть. Такая уж я уродилась».